китов. Или на предсмертные хрипы железного левиафана.
Никто не спал.
Анна писала в журнале, прижавшись к переборке. Почерк прыгал в такт вибрациям.
Серёжа, прости. Я обещала вернуться к твоему дню рождения. Я солгала. Прости маму за враньё. Прости за всё.
В соседнем модуле Сара слышала, как Мария бормочет во сне.
«Mamá... Isabel... Carlos... pequeña Luna...»
Все мёртвые. Все ждут.
Джек не пытался спать. Висел у переборки, вычерчивая маркером схемы. Шептал.
Маркер выпал из онемевших пальцев. Поплыл прочь. Джек не стал ловить.
***
26 января | 07:00
Хироши завис в куполе обсерватории, выполняя утреннюю проверку датчиков. Рутина, которая удерживала от безумия. Проверить температуру. Записать. Проверить радиацию. Записать. Проверить...
Он моргнул. Потёр воспалённые глаза. Посмотрел снова.
Внешняя температура: -91.2°C
Ошибка датчика. Должна быть ошибка. Двадцать дней стабильно минус девяносто три, и вдруг...
Проверил другие датчики. Все показывали одно и то же. Пальцы замерли над клавиатурой. Хироши полез в логи.
-93.0°C ... -93.0°C ... -92.8°C ... -92.4°C ... -91.2°C
Изменение началось тридцать шесть часов назад. По полградуса за двенадцать часов. Температура росла.
Но почему сейчас? Почему именно когда мы на грани? Совпадение? В природе не бывает таких совпадений.
Он открыл второй файл. Данные о пульсации белых масс. График заставил его вздрогнуть. Если раньше линия была ровной, 70 ударов в минуту на протяжении недель, то теперь она ползла вверх. 71... 71.5... 72...
Земля просыпается? Или умирает? Какая разница — мы всё равно не поймём.
Хироши долго смотрел на белую планету внизу. Если не моргать, если позволить глазам расфокусироваться, можно было увидеть: едва заметное расширение и сжатие белых масс. Как дыхание. Как сердцебиение.
Как пульс гиганта, который слишком долго спал.
***
27 января | 09:00
Хироши собрал всех в центральном модуле. Руки дрожали — не от холода. От чего-то похуже. От надежды.
— Don't... don't get too hopeful yet. I don't understand why it's happening. But facts are facts. (Не... не обнадёживайтесь слишком сильно. Я не понимаю, почему это происходит. Но факты есть факты.)
На экране поползли цифры.
24 января: -93.0°C
25 января: -92.4°C
26 января: -91.2°C
27 января (текущая): -88.7°C
Тишина. Потом все заговорили разом.
— That's four degrees in three days! (Это четыре градуса за три дня!) — Джек вскочил так резко, что пришлось хвататься за поручень. — At this rate... (При такой скорости...)
— При такой скорости... — Алексей уже считал, шепча по-русски. — К середине февраля минус сорок... к концу...
Мария заплакала. Тихо, почти беззвучно.
— Milagro... es un milagro... Dios no nos abandonó... (Чудо... это чудо... Бог не оставил нас...)
Анна вцепилась в поручень. Костяшки побелели от напряжения.
Может быть. Может быть, я ещё...
— But! (Но!) — Хироши поднял руку. — I must warn you. This doesn't look natural. (Я должен вас предупредить. Это не выглядит естественным.)
Он вывел второй график. Линия потепления была слишком ровной. Слишком правильной. Как начерченная по линейке.
— Природные процессы хаотичны. Здесь нет хаоса. И ещё...
Третий график. Пульсация.
— The pulse rate is accelerating. 72.5 beats per minute now. It was stable at 70 for weeks. Whatever's happening down there, it's not just warming. Something is... waking up. (Частота пульсации ускоряется. Сейчас 72.5 удара в минуту. Она была стабильна на уровне 70 неделями. Что бы там ни происходило внизу, это не просто потепление. Что-то... просыпается.)
Из угла подал голос Вэй Лин. Тихо, по-китайски.
— 地球在做梦。梦快要结束了。醒来之后... (Земля видит сон. Сон подходит к концу. После пробуждения...)
Он не закончил. Все повернулись к Саре. Она покачала головой.
Опять. Всегда я.
— Не заставляйте меня. Некоторые вещи... некоторые вещи лучше не знать.
***
28 января
Температура продолжала расти. -85.3°C. В командном модуле собрались все. Пахло кислым потом и перегретой электроникой.
Хироши показывал проекции.
— При текущем темпе достигнем минус сорок к середине февраля. Океаны начнут таять при минус тридцати — солёная вода. К концу февраля возможна температура от минус десяти до нуля.
— Возможна, — подчеркнул он. — Мы не знаем, продолжится ли потепление. Или ускорится. Или...
— Или прекратится, — закончил Джек. — But it's better than waiting to suffocate. (Но это лучше, чем ждать удушья.)
На экране появился новый график. Пульсация белых масс. 73.1 удара в минуту.
— This is bullshit, (Это чушь,) — Джек ударил по переборке. — It's pareidolia. Pattern recognition in random data. We're seeing heartbeats in thermal noise! (Это парейдолия. Распознавание паттернов в случайных данных. Мы видим сердцебиение в тепловом шуме!)
— Thermal noise doesn't follow exponential curves, (Тепловой шум не следует экспоненциальным кривым,) — Хироши говорил очень тихо. — Doesn't accelerate with mathematical precision. (Не ускоряется с математической точностью.)
— It's just ice expansion! Pressure waves! Anything but... but... (Это просто расширение льда! Волны давления! Что угодно, только не... не...)
— But what? Say it, Jack. Say what you're afraid of. (Только не что? Скажи это, Джек. Скажи, чего ты боишься.)
Джек замолчал. В тишине слышалось только гудение вентиляции.
— That's what they always say (Так всегда говорят), — продолжил Хироши. — Right before the numbers stop adding up. (Прямо перед тем, как цифры перестают сходиться.)
— Хватит философии! — Алексей хлопнул ладонью по столу. — Факт — температура растёт. Факт — у нас есть шанс. Начинаем подготовку.
— Great! (Отлично!) — Джек повернулся к нему с язвительной улыбкой. — Russians will handle the Soyuz with your secret Cyrillic codes, Americans will... what? Watch and hope you don't 'accidentally' leave us behind? (Русские займутся «Союзом» со своими секретными кириллическими кодами, а американцы будут... что? Смотреть и надеяться, что вы «случайно» не оставите нас?)
— Мы не вы. Мы своих не бросаем.
— Like you didn't leave Thomas? (Как не бросили Томаса?)
Взрыв был неизбежен. Алексей рванулся через модуль. Хироши попытался встать между ними. Все трое закрутились в невесомости.
— ХВАТИТ!
Голос Анны прогремел как выстрел. Все замерли.
— Хватит, я сказала! — она подплыла к центру, заняла командирскую позицию. — Здесь больше нет русских. Нет американцев. Нет китайцев.
Пауза. Она посмотрела на каждого по очереди.
— Есть только живые. Пока живые. И если будете продолжать в том же духе — недолго.
«Дружба — это главное! Обнимите друг друга! Ошибка... ненависть... обнимите... ОШИБКА ОПРЕДЕЛЕНИЯ ЭМОЦИЙ»
