class="p1">Так лучше. Намного лучше.
***
18 января
Мария проснулась и не помнила, какой день. Восемнадцатое? Девятнадцатое? Числа плыли как всё остальное.
Утренний ритуал: проверить запасы. Ампулы выстроились в ряд. Семнадцать... восемнадцать... Нет, уже считала. Или нет?
Дрожащие пальцы не удержали ампулу. Она выскользнула, поплыла к стене. Мария попыталась поймать. Промахнулась. Седативы делали движения ватными, неточными.
— ¿Necesitas ayuda? (Нужна помощь?) — Алексей завис в дверях.
— No, no, estoy bien. Todo bien. (Нет, нет, я в порядке. Всё хорошо.) — она попыталась улыбнуться. Губы не слушались.
За завтраком Джек рассказывал историю про свой первый выход в открытый космос. Мария смотрела на него и не могла вспомнить — он уже рассказывал? Вчера? Неделю назад?
— ...and then Houston said... (и тогда Хьюстон сказал...) — Джек продолжал.
— Ты уже рассказывал, — буркнул Алексей.
— No, that was about Moscow... (Нет, это было про Москву...)
Кто прав? Мария не помнила. Вчерашний день сливался с позавчерашним, последняя неделя превратилась в кашу из лиц и голосов.
Лучше так. Лучше не помнить ужас. Пусть всё будет сном. Долгим, мягким сном.
Она незаметно достала шприц. Ещё одна доза. Совсем маленькая. Чтобы продержаться до вечера.
***
19 января
Металл пел погребальную песню.
Долгие стоны при каждом перепаде температур. Станция переходила из тени в солнечный свет каждые 45 минут. Расширение-сжатие. Вдох-выдох. Агония.
Вентиляция хрипела как умирающий старик. Фильтры забиты, моторы перегревались. Каждый час что-то отключалось с ошибкой. Система кашляла, сбивалась, словно не хотела дышать за них.
Воздух становился густым, спёртым.
Электроника умирала с писком. Высокочастотный визг перегорающих плат резал уши. Экраны мигали, выдавали случайные символы, гасли навсегда.
На холодных переборках в теневой стороне нарастал иней. Тонкий слой кристаллов. К вечеру всё покрыто каплями конденсата. Холодный пот умирающей станции.
На панели системы водоподготовки.
ERROR-12: Biofilm detected in tubing / cleaning cycle failed (ОШИБКА-12: В трубке обнаружена биопленка / цикл очистки не пройден)
Джек изучал данные, хмурясь.
— The whole system is contaminated. We're drinking bacterial soup. (Вся система заражена. Мы пьём бактериальный суп.)
— Как в Средневековье, — мрачно пошутил Алексей. — Только без чумы. Пока.
Но хуже всего было с энергией. Хироши показывал графики.
— Solar panel 3A damaged. Power output down 15%. (Солнечная панель 3А повреждена. Мощность упала на 15%.)
Он изучал статистику ударов, качал головой.
— Three impacts in one week at this orbit... The probability is one in ten thousand. (Три удара за неделю на этой орбите... Вероятность один к десяти тысячам.)
— So? (Ну и?) — Джек был раздражён. Не спал вторые сутки.
— Normal probability — one impact per month. We got a year's worth in a week. This isn't statistics anymore. This is... targeted. (Нормальная вероятность — один удар в месяц. Мы получили годовую норму за неделю. Это уже не статистика. Это... целенаправленно.)
Целенаправленная атака. Но кем? Чем?
Все посмотрели вниз, где медленно вращалась белая Земля.
***
Джек нашёл их в углу Kibo. Чёрно-зелёные пятна, слизистые на ощупь. Воняло гнилью и чем-то кислым.
— Should be impossible at these humidity levels. But here we are. (При таком уровне влажности должно быть невозможно. Но вот она.) — бормотал он, соскребая образец.
Колонии росли вдоль влажных следов на стенах. В полумраке мигающих ламп казалось, что пятна формируют узор. Вены. Артерии. Систему.
— It's spreading along the moisture trails. Like... like veins. (Они распространяются вдоль влажных следов. Как... как вены.)
Джек потёр глаза, посмотрел снова.
— Just mold. Just fucking mold following water. That's all. (Просто плесень. Просто чёртова плесень, следующая за водой. Вот и всё.)
Но пятна пульсировали. Или ему казалось? В стробоскопическом свете всё двигалось, дышало, жило своей жизнью.
Станция гниёт. Мы гниём вместе с ней. Изнутри и снаружи.
Он поспешил выбраться из отсека. За спиной плесень продолжала расти. Миллиметр за миллиметром. Следуя невидимым путям.
***
20 января | 23:00
Никто не мог спать. Все семеро собрались в центральном модуле, не сговариваясь. Инстинкт? Притяжение? Страх одиночества?
Зависли в кругу, держась за поручни. Молчали. Слова кончились дней пять назад.
Анна машинально проверила пульс. Прижала пальцы к шее, считала про себя.
— Семьдесят, — сказала вслух. Сама удивилась.
Джек дёрнулся.
— What? (Что?)
— Пульс. Seventy beats per minute. (Семьдесят ударов в минуту.)
Он проверил свой:
— What the... Mine too. Exactly seventy. (Какого... У меня тоже. Ровно семьдесят.)
Один за другим все проверили. У всех — семьдесят.
— Это невозможно, — Алексей проговорил одними губами. — У всех разный метаболизм...
— Это Земля, — Хироши говорил уверенно. — Она синхронизирует нас.
— Бред! — Джек тряс головой.
Анна попыталась сбить ритм. Задержала дыхание. Напрягла мышцы.
Проверила снова. Семьдесят.
Не смогла.
— Is it? (Так ли это?) — Хироши указал на иллюминатор. — Look. Really look. (Смотрите. Внимательно смотрите.)
Все повернулись. Внизу белая Земля медленно вращалась. И да, если присмотреться, если не моргать, если позволить глазам расфокусироваться...
Пульсация. Едва заметная. Ритмичная. Семьдесят раз в минуту.
— Jesus. I see it. I actually see it. (Господи. Я вижу. Я действительно это вижу.) — выдохнула Сара.
— Гипноз, — упрямился Алексей. — Самовнушение. Мы видим то, что хотим видеть.
— А чего мы хотим? — тихо спросила Анна. — Сойти с ума?
Никто не ответил.
И тут из своего угла вышел Вэй Лин. Он заговорил по-английски. Чётко, без акцента, словно репетировал эти слова.
— The Earth is not dead. It's dreaming. And we... we are becoming part of the dream. (Земля не мертва. Она спит и видит сны. А мы... мы становимся частью сна.)
— What dream? What the fuck are you talking about? (Какой сон? О чём ты, чёрт возьми, говоришь?) — Джек повернулся к нему.
Вэй Лин смотрел вниз.
— The last dream. Before waking. When It wakes... no more dreams. (Последний сон. Перед пробуждением. Когда Она проснётся... не будет больше снов.)
Анна шагнула к нему.
Но он уже отвернулся. Сказал всё, что хотел. Или всё, что мог.
***
Динамик ожил сам. Без предупреждения, без треска помех. Голос был ровным, механическим, но в нём сквозило что-то... живое.
«Семь... семь... семь сердец... одно... одно... ошибка... истина... семь в одном... один в семи... добро пожаловать в сон...
