Викторовна покажет себя эффективно в кресле врио городничего и добьётся, чтобы её оставили постоянно на этой должности…
Владислав кивнул:
— А ведь структура социального управления Невинска — это и есть управляющий контур всего Невского графства. Кто контролирует магистрат, тот контролирует операционную жизнь графства.
— Это нетипичное поведение для графов и князей, — замечает аналитик. — Обычно высшая аристократия не стремится контролировать операционную деятельность магистратов, ограничиваясь финансированием города.
Алёнушка молча делает пометку в тетради, не поднимая глаз.
Красный Влад откидывается в кресле, на секунду задумывается и негромко бросает:
— Данила не делает случайных ходов. И я бы не стал его недооценивать.
Алёнушка сосредоточенно выводила строчку за строчкой, протоколируя встречу. Владислав скользнул по ней взглядом — стройная, молчаливая, миловидная. И ведь готова была на многое, эта девушка. Она не из тех, кто делает что-то спустя рукава — наоборот. Алёнушка исполняла поручения чётко, без лишних вопросов. Ради выполнения приказа она не постеснялась бы пойти и на более тонкие ходы.
Он вспомнил тот эпизод, когда она проводила Данилу в кабинет, который, возможно, однажды мог бы стать его собственным — как заместителя начальника Охранки. Тогда Алёнушка вовсе не случайно обратила его внимание на диван и душевую. Всё было расставлено прозрачно.
Но Данила не воспользовался предложенной лояльностью. Не принял готовую девушку. Не поддался на расставленные акценты. И трудно было его за это винить.
Он просто отказался играть в старую игру — ту, где женским телом покупают твоё доверие, чтобы потом ждать мягкости, уступчивости, снисхождения.
Красный Влад усмехнулся про себя. Старый, надёжный приём: предложить постель — и привязать. Чтобы человек уже не мог ударить, не мог возразить, не мог пойти до конца — потому что будет чувствовать себя обязанным.
Но Данила оказался умнее. Умеет парень сдерживать гормоны. Впрочем, с такими красивыми жёнами и немудрено.
Старший экспедитор предлагает, решив реабилитироваться в глазах начальства за промах:
— Ваше Высочество, в связи с действиями графа Вещего-Филинова, мы можем инициировать немедленные контрмеры.
— Контрмеры? — удивился Владислав. — Какие это?
— Обычно региональный центр назначает замену вместо снятых городничих в течение четырёх-семи месяцев, — загорелся экспедитор. — Но мы можем добиться, чтобы регионцентр назначил постоянного городничего в Невинске уже сегодня-завтра! Это лишит Елену Викторовну шанса закрепиться как эффективная врио.
Красный Влад разочарованно покачал головой. Всё же старший экспедитор не подходит на это место. Не дипломат он, не дипломат.
— Вставить палки в колёса Филиновым — и это ваш план? Что за чушь? Напоминаю: ваша группа создана не для того, чтобы стравить Охранку и Данилу Степановича. Ваша задача — укрепление связей с ним. И, в идеале, формирование разносторонней зависимости Вещих-Филиновых от царского престола.
Экспедитор поджал губы:
— Простите, Владислав Владимирович, я пересмотрю цели группы…
Владислав вздохнул, а потом его взгляд само собой снова притянуло миленькое лицо Алёнушки. Да и не только лицо, но и натянутый на груди китель.
«Засиделся я на работе, — подумал Владислав. — Надо хоть жену проведать».
— Алёна Эдуардовна, а вам есть что сказать по этому поводу?
Алёнушка удивлённо подняла голову. Ей показалось, что она ослышалась.
— Мне, Ваше Высочество?
— Вам-вам, — кивает начальник Охранки. — Вы протоколируете все наши встречи и в курсе целей спецгруппы. Не стесняйтесь порассуждать.
Алёнушка замялась, глубоко вдохнула — грудь заметно приподнялась, пуговицы на кителе дрогнули, но она всё же заговорила, не решаясь подвести Его Высочество:
— Данила Степанович контролирует Золотого Дракона. Он обладает уникальным доступом на Боевой материк. И, как вы прекрасно знаете, является королём народа альвов — долгожителей-магов с многоуровневым потенциалом, который, судя по последним сводкам, уже почти восстановлен. Мы не можем рисковать потерей его доверия из-за его посягательств на контроль политико-социальной жизнью крупного провинциального города.
— Неплохая сводка, — кивает Владислав. — Что-то ещё, Алёна Эдуардовна?
Она перевела взгляд на хмурого старшего экспедитора и твёрдо сказала:
— Сейчас идёт очередное интервью Её Высочества Ольги Валерьевны с Данилой Степановичем. Это одна из наших долгосрочных ставок. Ваша племянница должна стать для него точкой контакта, точкой симпатии. Но, разумеется, этого мало. Нужны и другие рычаги — в том числе доверие, логистика, финансовые обязательства.
— Верно. Чем больше зависимостей, тем лучше, — кивнул Владислав.
В этот момент у старшего экспедитора зажужжал пейджер. Он бросил взгляд на экран, побледнел и прошептал:
— Владислав Владимирович… возможно, вам стоит взглянуть. Мы можем включить новостной канал?
— Алёнушка, — бросил Красный Влад.
Секретарь тут же взяла пульт и включила большой монитор на стене. Из динамиков вырвался истеричный крик дикаря, угрожавшего Даниле. Речь шла о какой-то там сестре.
Алёнушка невольно округлила глаза. Владислав молча смотрел на экран, прислушиваясь к интонациям, оценивая эмоциональный фон, расстановку сил.
Прошло две минуты.
— Владислав Владимирович, если мы окажемся на подстраховке у Данилы Степановича в этой неприятной для него ситуации, — вдруг подала голос Алёнушка, слегка покраснев, — он точно это оценит.
— Лишь подстраховка? — с интересом уточнил Владислав.
— Если потребуется больше, граф сам скажет, — вспыхнула девушка. — Он не любит, когда ему не оставляют выбора.
Владислав с интересом смотрел на румяную Алёнушку, затем откинулся в кресле и негромко произнёс:
— Пробейте этого крикливого индивида. Узнайте, кто он и под кем ходит. План Алёны Эдуардовны принимается: если это конфликт локального характера, мы можем предложить Даниле помощь. Подчёркиваю — предложить, не навязать. Это хороший момент для укрепления доверия.
Он сделал паузу, а потом добавил:
— Алёна Эдуардовна отныне — командир спецгруппы по вопросам Вещих-Филиновых.
* * *
Сейчас всё Царство смотрит на меня. И потому я спокойно сижу в кресле студии, будто у нас обычное интервью по плану. Тем временем охрана телецентра уже окружает того бушующего горца Давида, что ворвался в зрительный зал. Он пышет наигранным гневом, машет руками, орёт что-то про сестру.
А эфир, к слову, всё это уже схватил. Картинка пошла. Если сейчас его свяжут и выволокут, зритель получит простой и понятный вывод: «Вот, Филинов душит простых людей, даже если у них есть справедливая претензия». Это будет только хуже. Скандал в прямом эфире — репутационная пуля, которая не промахивается. Поэтому надо взять ситуацию в свои руки и наглядно показать, что это всего лишь чей-то розыгрыш.
Я говорю громко:
— Отпустите неуважаемого. Пусть пройдёт.
Во всей студии — тишина. Все взгляды, словно прожекторы, обращены на меня. Симохин, развалившийся на VIP-месте,
