мне же пробивается сквозь толпу граф Антон Шереметьев, весь сияющий от какой-то своей внутренней идеи, как будто придумал, как превратить воду в вино.
— Данила, есть просьба, — говорит он заговорщицки. — Помоги найти новую вторую жену среди альвов.
Я приподнимаю бровь:
— Ты же не двударник вроде?
Антон отмахивается с жаром:
— Закон о многожёнстве вот-вот одобрят! Царь уже почти прогнулся!
Я смотрю со скептицизмом. Это «вот-вот» уже лет десять как висит в воздухе. Да и Царь у нас сделан не из пластилина — фиг согнёшь.
— Ну… — тяну дипломатично, бросая взгляд на танцующих. — Посмотрим.
Где-то сбоку Гришка пляшет с княжной Лопухиной. Точнее, телом — с ней, а глазами — всё косится на леди-дроу. Лопухина это, конечно, замечает. Хмурится, берёт казаха за подбородок, разворачивает к себе. Гриша сразу становится идеальным партнёром.
— Можешь приезжать в моё королевство на Той Стороне, — говорю Антону, снова переводя на него внимание, — и делать предложения понравившимся девушкам. Я не против. Только закона дождись всё-таки.
— Настоящий король! — восклицает Антоха с одобрением.
Едва с ним закончили, как ко мне подходит посол Рима:
— Ваше Сиятельство, Цезарь просил передать, — говорит он, — что вскоре, возможно, вводятся налоги на иностранные активы в Римской Империи. Но… вы можете получить льготы, если позволите Цезарю выбрать себе наложниц из числа альв.
Да макаронники охренели совсем! Что ещё за генофонд ради налоговых вычетов? Да ну их к чёрту.
Отвечаю спокойно:
— Уважаемый, если Цезарь хочет найти себе избранницу среди альвийских девушек, он может приехать в мой Золотой Полдень. Пообщаться, погулять по садам, заглянуть в питейные заведения. Если кто-то ответит ему взаимностью — я буду только рад за Цезаря.
Посол морщится, лицо у него становится серым, как мрамор под дождём:
— Цезарю некогда ездить по свету и таскаться по кабакам…
Я приподнимаю бровь с иронией:
— Значит, у Цезаря нет времени на женщин? Тогда зачем они ему вообще нужны? Я бы ещё понимал, если бы он в кого-то конкретно влюбился. Да нет же!
Посол хмурится, явно не разделяя моё непонимание:
— Хорошо, Ваше Сиятельство. Я передам это Цезарю. Но подумайте и над другими возможностями.
— Как и вы, уважаемый, — парирую. А то чего это я должен думать за него.
Раздосадованный посол разворачивается и уходит. Я не собираюсь продавать альвийских красавиц как скот. Цезарю лучше это сразу понять.
Подхожу к Гюрзе.
— Леди, потанцуем, — предлагаю я.
— Да я же не умею в ваши танцы, — немного пугается она.
— Не проблема. Ваш кавалер — телепат. И вы — тоже.
Протягиваю руку. Она смотрит на неё, словно на предложение дуэли, а потом медленно кладёт ладонь в мою. Веду её на танцпол, в центр кружащихся пар.
По мыслеречи — аккуратно, без давления — передаю ей базу бальных танцев: движения, ритм, стойку. Гюрза схватывает быстро.
Она ведь телепатка, а потому умеет оперативно усваивать информацию. Я едва успеваю передавать — она уже делает.
Кладу руку ей на талию. Я веду мягко, она слушается. Параллельно учится. И уже через несколько движений она встраивается в музыку. Пальцы больше не сжаты, взгляд — не такой острый.
Она поднимает глаза, и вдруг на губах появляется лёгкая, настоящая улыбка:
— Как легко, оказывается, танцевать.
— С правильным партнёром — всегда легко, — отвечаю я, не отпуская её ладони.
Гюрза тихо смеётся, качая головой, движения её плавные, как у кошки, довольной своей неожиданной добычей:
— Как же интересно всё получилось… В начале я была невестой вашего заклятого врага, а теперь готовлю вам стейки и танцую с вами медленный танец.
Я улыбаюсь, чуть приподнимаю бровь и подмигиваю:
— То ли ещё будет.
Щёки Гюрзы окрашиваются лёгким алым. Она смущенно отводит взгляд.
Ещё немного кружимся — и я замечаю движение на границе восприятия. Из моей тени, отбрасываемой светом с потолка, тихонько высовывается теневая гидра. Осторожно и не полностью, чтобы никто не заметил. Чёрный хвост вытягивается вдоль паркета, скользит, как шлейф магического дыма, и ловко цепляет блюдо с мясом. Раз — и оно исчезает, будто его никогда и не было, утащенное в тень следом за хвостом.
— Где блюдо с мясом⁈ — раздаётся испуганный голос церемониймейстера. Он крутит головой, подзывает официантов и начинает им тихо, но сурово выговаривать, указывая на пустое место на столе. Те кивают, бледнеют, бегут выполнять.
Я цокаю языком. Неудобно получилось. Придется кормить гидру перед выходами в свет. Хотя теневые звери всегда голодные, так что не вариант.
— Даня, д’Авилон здесь, — по мыслеречи сообщает Камила, которая стоит в группе дворянок и налаживает контакты, как положено графине и королеве.
Я прослеживаю за взглядом жены и разглядываю долговязую фигуру в другом конце зала. Высокий, холёный француз окучивал какую-то девушку.
— Простите, леди. Мне надо поболтать с одним французом, — говорю я, возвращаясь с Гюрзой с паркета и отпуская ее руку. — Вернусь через пару минут.
Глава 15
Цитадель Лорда Тени, Та сторона
Лорд Тень от скуки собирался спуститься в казематы своей башни и помучить пару пленников. Не то чтобы он был садистом, но эти два гвардейца думали воровать у него на кухне. А это уже было недопустимо. Как будто этим обормотам жалования мало! Ну а потому надо хорошенько их разукрасить, да вывесить на дворе, чтобы вся челядь видела, да больше не покушалась на кладовую милорда, а то теневые ищейки за всеми слугами не углядят. Заодно Лорд спустит пар после такого позорного поражения перед…
— Перед грёбаным мальчишкой! — выругался Лорд Тень, побагровев от стыда. Не зря Масаса так к этому телепату ластится. Ещё бы понять, чем телепаты отличаются от менталистов. Этот Филинов так уверен, что многим, но кажется, будто различие одно — у телепатов чёрное, как Тьма, чувство юмора. Из Филинова бы всё же получился бы отличный ученик Тьмы…
— Покойник из него получится, — заворчал Лорд Тень, отгоняя настырные мысли. Грохнуть — да и всё! Впрочем, сейчас, после провала Ангела, лучше не светиться, а то Хоттабыч точно таких затрещин накидает — череп рассыпается. Председатель ведь тоже менталист и, видимо, талантливый мальчишка ему в душу запал.
Лиан появился без предупреждения. Просто возник вдруг, рассыпая золотые молнии и закручивая вокруг себя ветреные потоки, а где-то вдалеке хлопают двери, означая, что
