что же там внизу делается.
Семен радостно улыбнулся:
– Новых воришек отпугнул бы свет в трубе, а вот прежние наверняка найденной записке только обрадовались.
– Ты думаешь, это он? – осторожно спросила маркиза.
– Почти уверен.
– Но почему они не идут через подвал?
– А может, я не один. Может, со мной посторонние. Так что он мыслит правильно: вначале надо осмотреться, а уж потом… А уж потом он попадет в мои лапы, и я с него за такую неосторожность спрошу строго.
Они с радостным нетерпением уставились на дыру развороченного слива, прислушиваясь к доносящимся оттуда шумам. Явно поднималось двое, потому что слышался энергичный шепот, переходящий иногда в ругательства:
– Вот увалень, ты на моих пальцах стоишь!
– А чего ты их под мои каблуки подкладываешь? И так упор нормальный. И не шипи, как старая бабка!
А потом Семен, внутренне возликовав, увидел высунувшуюся голову своего старшего сына. Тот осторожно и внимательно стал осматривать ночным зрением темную кухню, а когда добрался взглядом до сидящих под дальней стеной личностей, инстинктивно пригнулся и приготовился к атаке. Но тут же, узнав отца, вновь поднял голову.
Загребной встал и, сдерживая рвущиеся эмоции, пробасил:
– Картина Репина «Возвращение блудного сына».
Затем в несколько прыжков преодолел разделяющее их расстояние и рывком выдернул Алексея из отверстия слива.
Что тут началось! Оба здоровенных мужика подкидывали по очереди друг друга, словно куклу, хлопали по плечам, смеялись и говорили, говорили, говорили… Совершенно забыв о втором «воришке», который на ощупь выбрался из отверстия и теперь тупо пялился в полную для него темноту, напряженно прислушиваясь к каждому слову. Люссия решила немного осветить торжественную церемонию встречи, и вскоре над головами соскучившихся друг по дружке родственников засияли сразу три крупногабаритных светляка.
Коротышка прикрыл глаза руками и чуть не свалился обратно вниз, когда над его ухом раздался приятный женский голос:
– Добро пожаловать в замок графа Фаурсе!
Восстановив дыхание, Зиновий Карралеро встал во весь свой росток и церемонно поклонился в сторону демонессы:
– Спасибо за теплый прием!
Затем представился и спросил:
– С кем имею честь говорить?
– Маркиза Фаурсе, однофамилица хозяина замка.
Тут в разговор включились и отец с сыном. Началось более подробное знакомство, поспешный пересказ событий, новостей и предстоящих на ближайшие дни планов. Услышав о таинственной броши, Загребной так и затрясся от новой волны возбуждения:
– Дайте хоть взглянуть на это чудо!
Зиновий Карралеро после некоторого колебания протянул фамильную драгоценность отцу своего друга. Затем они минут пять спорили о форме и способе употребления и сошлись на мысли, что надо просто вставить украшение в определенное отверстие. А таких отверстий во всем доме наверняка найдется немало.
– Да пусть хоть сто тысяч! – с жаром воскликнул Семен. – Все равно теперь отыщем! Вы бы только знали, как нас эти истуканы достали. Вон все ноги мне оттоптали, остолопы неуклюжие! Поэтому предлагаю сразу пройти в кабинет…
Нисколько не стесняясь, Люссия прикрыла своей ручкой рот хозяину замка и стала его укорять:
– И тебе не стыдно? Собственный сын голоден, хочет переодеться и привести себя в порядок, а он уже гонит его на поиски какого-то отверстия.
– Да как-то у меня из головы вылетело, – со смущением почесал Семен ту самую, только что упомянутую голову и тут же предложил: – Тогда отправляемся в посольство немедленно!
Алексей, не забывший тюремные нары, решил перестраховаться:
– Думаешь, нам можно безнаказанно появиться на улицах города прямо сейчас?
Действительно, это следовало обдумать. Ведь приказа о помиловании бунтовщика, а уж тем более его товарища, не было. А еще Семен подумал о предстоящем бале и высоких ставках на его поражение в войне с привидениями.
Он тут же нашел вполне приличный выход из создавшегося положения, поставил каждому задачу, и грамотно управляемое колесо удачи начало набирать обороты.
Вскоре маркиза Фаурсе появилась во дворе и с некоторой растерянностью во всеуслышание объявила слугам:
– Граф очень расстроился и сейчас находится в весьма плохом, если не сказать хуже, настроении. Мало того, он решил назло стражам устроить прямо в замке праздничный ужин и хоть так насолить бездушным каменным монстрам. Даже собрался ночевать там во что бы то ни стало. Поэтому немедленно отправляйтесь за… – Далее последовал весьма длинный перечень.
Слуги тут же бросились выполнять наказы торгового атташе, и в течение часа все было доставлено к месту предстоящего ужина и ночевки.
Граф Фаурсе самолично занес вещи и провиант в замок, а потом вышел во двор для разговора с ректором Зиданом.
Старый ученый попытался отговорить Семена от опасной затеи.
– Тем более что мы не сможем сегодня остаться с вами, – добавил он. – Не стоит так рисковать.
– В случае чего я сразу же отступлю, – прошептал ему на ухо Семен. – Но мне хочется немного подурачить этих зевак на улице. Пусть не думают, что мы сдались.
– А-а! Тогда дерзайте. А я с утра переговорю о сдаче вам внаем на сутки нашего главного актового зала.
– Буду премного благодарен.
– Держать это в тайне?
– Ни в коем случае! Мне скрывать свои планы ни к чему. Пусть народ знает своих героев.
На том и расстались. Все-таки у ректора синего Масторакса и его ближайших друзей была масса других обязанностей, которые с них никто снимать не собирался.
Отдав еще несколько распоряжений, Загребной вместе с Люссией отправился в замок. Времени у них было очень мало, и Алексей с Зиновием поели в страшной спешке.
Зато когда приступили к тщательному обследованию кабинета, а вернее, даже двух огромных комнат, которые больше всего подходили под это определение, у сбежавших заключенных в животах было сытно и спокойно. И никто из них особо не расстроился, когда первый час окончился безрезультатно.
Пришлось Загребному их припугнуть:
– Время уходит, и вам, скорее всего, придется ночевать в трубе. Иначе демоны вас растопчут, а на улице зэкам пока появляться нежелательно.
Такой маневр принес свои плоды. Когда перешли в спальню (если это была действительно спальня), оба недавних сокамерника буквально изрыли носом каждый квадратный сантиметр пространства. Коротышка довольно громко ворчал о том, что замок вообще-то его, и привидения просто обязаны признать его права по одному запаху, но Алексей тут же напомнил:
– Тебе нравятся миазмы подземного озера? Мне – нет! Так что шевели ножками.
Зиновий привстал и потер коленки:
– У меня вся кожа стерлась до кости. Поэтому ты осматривай пол, а я… немного буду думать.
Семен, обследующий противоположную стену, рассмеялся и выкрикнул:
– Тихо! Чапай думать будет!
Но его поддержал смехом только сын. Остальным видеть шедевр советского кинематографа, видимо, не доводилось.
Как бы там ни
