утренние новости.
По улицам Токио медленно ползёт открытый туристический автобус — без крыши, ярко-жёлтый, как для экскурсии по достопримечательностям. Только вместо туристов — связанные гвардейцы Амагири, закованные в антиматические браслеты.
А чтобы у прохожих не возникло ни малейших сомнений, на груди у каждого — табличка: «АМАГИРИ».
— Мальчишка… — роняет Рейн.
Филинов посмел унизить род Амагири на глазах у всей страны. Выставил их слабость на показ. Сделал их уязвимыми — так, чтобы это видели все: и союзники, и враги, и те, кто ещё вчера уважал.
* * *
Я размышлял, куда отправиться завтра — в Москву или в Молодильный Сад. И там, и там меня ждали дела. Но в этот момент по мыслеречи проскальзывает голос Лакомки:
— Мелиндо, Багровый Властелин прислал приглашение на бал в замок Ламара. Видимо, хочет внучку увидеть.
Ну, хочет — так хочет. Заодно и мы решим кое-какие вопросы. А то Багровая Ветвь у нас есть, дороги в Багровые земли открыты, а конгломерат до сих пор не освоил тамошние рынки. Непорядок. Пора исправлять и расширять влияние рода Вещих-Филиновых.
Глава 13
На следующий день я телепортируюсь портальным камнем в Молодильный сад. Камила и Настя уже на месте — при полном параде, собранные и сияющие в предвкушении. Настоящие молодцы, прямо хоть сейчас на бал. А вот Змейка, естественно, пока ещё спит целебным сном. Как положили — так и отдыхает на кровати в шатре, в сорочке, которую на неё надели служанки. Хотя это, конечно, временно. Стоит ей открыть глаза — и начинается тот ещё квест: убедить хищницу хотя бы временно остаться в одежде. Её ведь не волнует, что у неё больше нет чешуи.
— Мелиндо, с нами поедет и Красивая, — сообщает Лакомка.
— Хорошо. — На самом деле, Багровый потом бы мне мозг вынес, если бы оборотница осталась в лагере.
Ммм, опять же, стоит ли всё ещё использовать слово «лагерь»? Тут уже столько построек и домиков, что не преувеличением будет назвать его-то посёлком. Да, посёлок «Молодильный». Так и объявлю позже.
Я настолько увлёкся мыслями, что пропустил, как полог шатра откинулся, и зашла Красивая в человеческом облике.
— Ну как я вам? — дерзкая оборотница уперла руки в бока красного, как кровь, платья, тряхнув декольте. На самом деле, ей оно очень идёт — в смысле платье, хотя и декольте тоже.
— Милая, ты прекрасна, но жест этот не стоит делать в платье, — лаконично замечает альва.
Красивая скорчила моську, но послушалась. Она вообще уже привыкла к нашей иерархии, слушается моих жён, ну, почти всегда, хотя вот на Настю она все-таки поглядывает свысока, как более опытная четырёхлапая.
— Если все собрались, то выдвигаемся, — я командую и иду садиться в наш кортеж чуть ли не из десятка внедорожников. Лорды-дроу любят помпезность, и королю Золотого Полдня не дело уступать в пафосе серокожим родичам альвов. Таковы местные реалии.
Когда приезжаем в замок Ламара и входим в банкетный зал, все гости оборачиваются и устремляют восхищённые взгляды на Красивую. Она здесь самая желанная невеста. А потому не стоит удивляться, что скоро оборотницу окружают и засыпают комплиментами и знаками почтения:
— Моё восхищение, Ваше Высочество Диана Вторая!
— Ваше Высочество, вам идёт красный!
— Глубокое уважение к вам…
— А вы где остановились, Ваше Высочество? — спрашивает один из лордов, особенно нарядный, в пиджаке, усыпанном цветами, будто девушка, ей-богу. Ещё и меня показательно игнорирует.
Красивая смеряет его взглядом сытой тигрицы, которая может убить взмахом лапы просто потому, что какой-то пробегавший мимо суслик не понравился ей своим видом:
— Я состою в свите короля Данилы.
Прозвучало буднично. Но по глазам лордов видно — они услышали: «я в его власти». Хотя это в реальности не совсем так, но у остроухих свои понятия, и мыслят они в категориях подавления и захвата.
Я тем временем отхожу в сторону и подхожу к леди Гюрзе.
— Леди, прекрасно выглядите!
— Спасибо, Ваше Величество, — сдувает она со лба красную прядь и лучезарно улыбается.
— А можно обратиться к вам за услугой?
— Всё, что угодно, — проявляет леди поразительную лояльность.
— Дело в том, что у меня уже есть Багровая Ветвь, — говорю, касаясь лацкана, где висит значок из настоящего листка, сорванного с самой Ветви. Лакомка покрыла его составом для сохранности и превратила в отличительный знак, чтобы все сразу понимали, с кем имеют дело. — Теперь мне нужно понять, с кем тут можно вести торговлю на Багровых Землях.
Гюрза улыбается с готовностью:
— Есть такой посредник для немногих иноземцев, кому открыты рынки Багровых Земель. Им пользуются все — сир Гримиэль. Пойдёмте, я вас с ним познакомлю.
Мы переходим через зал к полудроу-полуальву с серой кожей и блестящими золотистыми волосами до плеч. Этому парню подошло бы рекламировать шампуни.
Гюрза представляет Гримиэля мне. Затем он протягивает руку с открытой, даже показной приветливостью:
— Ваше Величество, а знаете, я ведь по материнской линии — дальний кузен королевы Люминария, — бросает он взгляд на мою главную жену, которая сейчас общается с парочкой леди-дроу и выглядит даже на их фоне настоящей королевой. — И формально даже могу претендовать на трон Золотого Полдня.
Я дружелюбно улыбаюсь:
— Не советую этого делать, иначе я буду вынужден исключить такую возможность, лорд.
Гюрза соблюдает вежливую, понимающую улыбку, а Гримиэль только хмыкает недоверчиво. Хотя я просто констатировал факт. Мне не нужен раздор в королевстве. Альвы развивают сады и поселения, и нарушать порядок всяким выскочкам не позволю. Это не я такой жестокий, наоборот — я добрый и забочусь о народе моей главной жены.
— Это я сказал чисто теоретически, — Гримиэль смотрит на меня, высокомерно подняв подбородок. — Ни малейших намерений я не имею. Так что не бойтесь.
— Я и не боюсь, лорд, — продолжаю улыбаться. — На самом деле леди Гюрза посоветовала вас как посредника для иноземцев. Об этом я и хотел говорить.
— Понятно… — корчит он лицо, словно не горя желанием помогать мне в торговле. — Давай о делах позже, Ваше Величество. Развлечёмся? А то какой же бал без игр!
Он достаёт из кармана гладкий камень чёрного цвета.
— Предлагаю игру «Правда или ложь». Я задаю вам вопрос и вы отвечаете, потом наоборот. Если камень светится красным — игрок соврал. Синим — сказал
