что-то в своей тетради.
— Ну что, Второй! Пора прощаться с зубочисткой, — бросает Ледзор, позевывая.
Второй молча замирает и с грустной моськой протягивает трезубец. Он уже в курсе, что шеф обещал вернуть трезубец князю Икрису.
— Эй, не хнычь, — отзывается Гумалин. — Сделаю тебе копию через пару месяцев. Если, конечно, шеф опять не завалит меня заказами. Атлантскую технологию я почти раскусил. Почти. Осталась фигня… ну, и ещё пару бессонных ночей.
Ледзор принимает оружие и с пренебрежением крутит его.
— Зубочистка отправится к княжичу Гребню.
В этот момент с неба раздаётся знакомый рёв — и на посадку заходит огромный Золотой Дракон. Крылья гремят, как обвал лавины, пыль летит во все стороны.
— Ну хоть одну коровку, человек⁈ — раздаётся над головой, с надеждой и укором одновременно.
Ледзор закатывает глаза.
— Хрусть да треск! Шеф же велел — никакой говядины, — ворчит он, разводя руками. — Пойми, ящерица, я тут вообще никто. Хочешь жевать — иди клюй свой биокорм.
Одиннадцатипалый, заметив приближающихся гомункулов-разведчиков — круглых, как теннисные шарики, — тут же отворачивается к ним, делая вид, что вовсе и не заметил страдальческую морду Дракона.
— Командир! Новая флотилия филиппинцев приближается! На юге!
Ледзор, будто только этого и ждал, усмехается, поправляя халат.
— Хо-хо… Повеселимся!
Золотой Дракон фыркает, раскатывая грозовой рык. Крылья взмывают в воздух, и горячая волна жара прокатывается по двору, заставляя гравий на дорожках задрожать.
— И не мечтай, бородатый человек! Я сам всех букашек выжгу! — рычит он, сверкнув глазами. — А тебе — ни одного не оставлю!
Ледзор прищуривается, наклоняя голову чуть набок:
— Ты чего такой сердитый, а? Не выспался?
Дракон ощеривается, блеснув клыками размером с лодку:
— Ну, допустим, я оставлю тебе этих фрикаделек…
— Филиппинцев, хо-хо.
— … Но взамен — ты мне отдашь коровку. Всего одну.
Ледзор устало качает головой, завязывая на поясе халат:
— Ну ты и торгаш… Я ж не могу нарушать приказ шефа. Но… — он делает паузу и вздыхает. — Так и быть, попрошу у него для тебя одну корову.
* * *
Я позвал Масасу в гости в Молодильный сад. Хотел порасспрашивать леди-«шоколадку» о херувимах: чем живут, да и вообще кто по жизни. А то мой трофейный банк памяти оказался не очень насыщен на эту тему. От убитых Организаторов мне доставались обрывки воспоминаний, а рыбка помельче не очень шарит в крылатых бестиях. Дело в том, что они живут замкнуто и не впускают в свой мир кого попало.
Тут вдруг Ледзор выходит на связь по мыслеречи:
— Зубочистка передана, граф. Атланты забрали довольные, как тюлени. Гумалин уже сдувает пыль с инструментов — говорит, сможет воспроизвести артефакт. Атлантская технология вроде несложная… но это молотобоец лучше меня расскажет.
Я киваю, слушая краем сознания, а сам наблюдаю, как Лакомка выставляет на стол корзинку с молодильными яблоками — не в смысле волшебно омолаживающими, а просто выращенными в Молодильном саду. Всё происходит в одной из уютных стеклянных веранд посёлка.
— Ага, пусть делает. Будет Второму утешение, а там, авось, и остальных твоих гомункулов вооружим.
Ледзор хмыкает.
— Ещё Золотой снова просит говядину. Совсем не держится, ящерица. Уже грозится всех филиппинцев пожечь и ни одного мне не оставить.
Я усмехаюсь, перебрасывая одной рукой яблоко в ладони.
— А я что, против? Пусть ест. Но если сожрёт — про Одарение может пока что забыть.
— Понятно. Ох, хрусть да треск! Хлебну я с этой ящерицей лиха, — жалуется Ледзор и отключается.
Я разворачиваюсь. Лакомка уже ловко расставила поднос с яблоками.
Мы сидим вдвоём в домике сада: я — в кресле, она — на подоконнике, болтает стройной ногой. Болтаем об успехах жены, и в этот момент слуга приводит Масасу. Чёрная мантия едва сдерживает её формы, ткань натянута на изгибах. Взгляд леди цепляется за яблоки — и на тёмном лице, на мгновение, проскальзывает тень желания.
— Леди Масаса, — говорю, встав и указывая рукой на угощение. — Мы с Лакомкой восстановили новую яблоню в Молодильном саду. Не желаете попробовать?
— Я почту за честь, конунг Данила и дроттинг Люминария, — отвечает леди Организатор и тут же накидывается на стол. Игнорирует порезанные дольки, как и дымящуюся шарлотку, берёт цельную янтарную сферу и кусает, зажмурившись от удовольствия:
— Ох, Боги… — шепчет она. — Я за это яблоко душу продам…
Я улыбаюсь, да и Лакомка польщена до глубины души.
— Ну, душу не надо. А вот рассказать, как устроен мир херувимов — если честно, будет очень даже щедро с вашей стороны.
Масаса кивает и снова кусает фрукт:
— Конечно, я понимаю, что после столкновения с Ангелом вам требуется эта информация, и даже немного подготовилась для такого случая, — смущённо добавляет она и оглядывается по сторонам. — Конунг, а у вас не будет проблем, что вы принимаете Организатора на землях Багрового Властелина?
— Не будет, — отмахиваюсь. — Багровый дал мне полную автономию на этом участке территории, и я вправе принимать у себя кого угодно.
Масаса расслабляется и начинает:
— У херувимов есть десять могущественных Домов и куча мелкой знати вокруг. Эти Дома охраняют Демонскую Стену.
Я приподнимаю бровь.
— Демонская? Это что ещё за стена такая?
Масаса кивает, будто ожидала вопрос:
— Это граница. Часть их мира отрезана Астралом. Всё, что за стеной, — уже не их территория. Астрал там материализовался, закрепился. И теперь эти Дома сдерживают его, чтобы он не пошёл дальше.
— То есть у них там прорыв? — удивляюсь. — А какова его сущность? Это Астральные карманы?
— Уже не Карманы, хоть и когда-то были ими, — вздыхает леди-«шоколадка». — За стеной — гигантская, стабильная материализация.
— И насколько велик прорыв?
— На треть планетарного шара. Там целый край мира под властью Астрала.
Я перевариваю услышанное. А потом выдыхаю:
— Хочу в мир херувимов.
* * *
После разговора с Масасой я выхожу в ментальный эфир и нахожу Зелу. Альва стучалась по мыслеречи во время общения с леди Организатором, но вопрос был не срочный, и я отложил его на потом.
— Мой король, — сразу отзывается альвийская воительница. — В Шпиль Теней прибыл посыльный херувим от Дома Лунокрылых. Он снова хотел договориться о твоей встрече с главой Дома.
Я на мгновение задумываюсь. После беседы с Масасой у меня
