попробовать своих обидчиков на зуб.
— Сочувствую вам, — будто бы искренне отвечаю.
— Поэтому я попрошу тебя, юноша, согласиться на спарринг с Зинаидой, — неожиданно подводит князь. — Если у тебя получится сбить спесь с моей дочери, то и с сыном есть шанс.
Глава 13
Зинка-резинка
Ох, и угораздило же меня встрять. Вот только разборок с княжеской семьей не хватало для полного счастья. Мало мне Вороновых, мало жука Прокина, так давайте еще вдобавок княжну Паскевич.
— Так что, юноша? — деловито спрашивает Паскевич-старший. — Позанимаешься с дочерью?
Я задумчиво смотрю на князя. Можно попробовать отвертеться и уйти. Но чуйка вопит — за предложением князя кроется двойное дно. Далеко не так прост Степан Алексеевич, как кажется.
Слишком уж он лоялен к дочке. Она тут такое учудила — и ворвалась, и проявила непослушание, и чуть ли не огрызалась на сиятельного отца при свидетеле. А князь спокойный как удав, только разве что один раз повысил голос, и то будто бы для виду.
Возможно, эта Зина и сама не понимает, что вспылила в угоду отцу. А возможно, ей было велено так сделать. Слишком уж она грубая и громкая для княжны. Маша и ее подружки Лопухина с Меньшиковой совсем не такие — эти девочки деликатные, вежливые и вообще солнышки. Хотя то, что притворство, вовсе не факт. Может, японская культура так агрессивно влияет на русских женщин? Зинка ведь совсем недавно прибыла из Токио.
Да леший с этой княжной. Вообще не суть. Весь соус в том, что князь от меня что-то хочет. Если я одолею Зинку, то типа буду признан годным для спаррингов с избалованным сынком? Или наоборот?
— Какого ранга ваша дочь? — спрашиваю.
— Воин, последний ранг, — отвечает Степан Алексеевич. — Думаю, ты недалеко ушел. Только вот она ледовик с щитами. Тебе придется несладко.
Ха, напугали. Всё возможно, конечно. Но если не соглашусь спарринговаться — и с дочкой, и сыном, — то какой дальнейший прогноз событий? Сученыш Паскевич-младший рано или поздно вернется в Москву, и мне опять с ним мучиться. А князь явно имеет какое-то решение. Главное, чтобы оно меня не угробило.
— У нас есть целитель в штате медиков, — увидев мою задумчивость, добавляет князь. — так что летальный исход тебе не грозит. А переломы тебя залечат.
— Хорошо, один спарринг, — соглашаюсь с неохотой. — Надеюсь, он удовлетворит Зинаиду Степановну.
— От тебя зависит, парень, — усмехается князь, вставая из-за стола.
— И, Степан Алексеевич, ваше предложение всё еще в силе? — он смотрит на меня недоуменно, и я уточняю: — Насчет цены за спарринг? Почему бы не применить это условие здесь и сейчас?
— Два миллиона? — вскидывает он брови. — Многовато. Зина не Дима, здесь тебе проще будет. А посему — полмиллиона, и только в том случае если победишь.
— Хорошо, — пожимаю плечами. Теперь есть резон немного постараться в спарринге.
Через коридор мы проходим в пристройку спортзала, что вплотную примыкает сзади к господскому дому. Удобно, что не нужно надевать-снимать уличную одежду. Захотел снаряды побить — пара шагов и ты на месте.
В большом спортивном зале никого кроме Зины. Княжна бешено колотит по груше. Бедный снарядный мешок с каждым ударом скрипит, словно прося пощады. Гибкая фигурка девушки кружится вокруг кожаного врага, изящные руки разят с молниеносной скоростью. На симпатичной моське застыл яростный оскал. Не нужно быть телепатом, чтобы догадаться, кого Зина представляет на месте стонущего снаряда.
— Зинаида, — князь зовет дочь.
Княжна оборачивается на оклик. Нежное лицо вытягивается, глаза загорается щенячью радостью. Так голодная волчица веселится при виде кролика. Мне почти приятно.
Моментально княжна подскакивает к отцу, и тот со строгим видом сообщает:
— Даниил согласился на один спарринг с тобой. Один раунд.
О, значит, Паскевич всё же помнит, как меня зовут. А то всё юноша да юноша…
— Юноша, раздевалка по коридору направо. — Ну вот опять. — В шкафчиках найдешь новую форму, ее там полно.
— Премного благодарен, — киваю и шагаю, куда указано. По пути мелькает мысль нырнуть в форточку и сбежать, но прогоняю ее. Посмотрим, куда заведет замысел князя. Один спарринг не проблема. Девчонке меня не убить. В крайнем случае, то есть совсем в крайнем, использую Коллекцию. Но вряд ли уж Паскевичи грохнут своего гостя. Это не прибавит теплоты в их отношениях с Морозовыми.
В раздевалка в несколько рядов выстроены железные шкафчики. В основном все закрыты, но есть пара незанятых. В углу на тумбочке аккуратно сложены комплекты новой спортивной формы в запакованных пакетах.
Несколько секунд перебираю пакеты, высматривая бирку со своим размером. Нахожу. Рывком рву целлофан, достаю форму и переодеваюсь. Вроде не мятая, пахнет химчисткой. Значит, партию стирали после того, как купили, затем снова запаковали. Гигиенично.
Когда возвращаюсь в зал, народу уже прибавилось. А именно трое мужчин: один в спортивном костюме, два в белых футболках санитаров. Глянув на вышедшего меня, Зина фыркает и легкой пружинистой походкой идет в стеклянный куб арены. Я бросаю взгляд на ее прыгающую попку в обтягивающих штанишках, почти лосинах, и вопросительно смотрю на князя.
— Данила, это наш целитель с помощником, — Степан Алексеевич решает представить новоприбывших. — А это ваш судья. Он физик в ранге Мастера, и если вы заиграетесь, то шустро вас утихомирит.
Я перевожу заинтересованный взгляд на крепкого мускулистого мужчину на спорте. Мастер-физик? Вот с кем бы стоило поспарринговаться, а не со всякими пигилицами! Неплохо бы посмотреть, как мой физик третьего ранга Воина выстоит против этого тяжеловеса.
— Долго вас ждать, господин простолюдин? — доносится с арены бойкий голос Зинаиды.
На реплику дочки князь лишь хмурится, но ничего не говорит. Интересные у него методы воспитания, конечно. Спарринги и полное попустительство.
Делать нечего. Иду на арену и встаю напротив девушки. Тем временем судья задерживается и о чем-то переговаривается с князем. Пока мы одни, демонстративно оглядываю Зину от стройных ножек до макушки.
— Что уставился⁈ — вскидывается она.
— Просто вдруг подумал, а вы точно прибыли из Японии? — спрашиваю. — Это же культурная страна. Люди там воспитанные…
— Хочешь сказать, что я варварка? — сужает девушка глаза.
— Ни разу не хочу, — опротестовываю. — Но я вдруг вспомнил, что ваш брат имел пристрастие к Африке, однажды даже привез оттуда рабыню…
— Зия была его служанкой!
— Разве Дмитрий не купил ее на рабовладельческом рынке, — замечаю. — Как бы то ни было, может, это у вас семейное?
— Что это?
— Видимо, любовь к дикарям и их дикому поведению.
— Ах ты! — она уже порыкивает.
— И я о том же, — вздыхаю, игнорирую ее взбешенный взгляд.
Либо девушка не считает меня за достойного противника, либо, правда, не способна себя полностью контролировать. Может, тревога за брата ее подкосила. Но не зря говорят: «Гнев твой враг твой». Когда человек теряет самообладание, он совершает
