Свежие. Потом услышали... звуки. Не писк. Что-то другое. Как будто переговариваются. Низкие частоты, чувствуешь вибрацию в груди.
Мария Петровна подалась вперёд.
— Они общаются?
— Не знаю. Может быть.
Отец Михаил перекрестился.
— Божье наказание. За грехи наши.
— Или эволюция, — возразил профессор. — Катастрофа создала селективное давление. Выжили умнейшие. Самые организованные.
— Какая разница? — Анна встала. — Факт: они строят. Факт: они приближаются. Туннели растут со скоростью сто метров в сутки. До нас — два километра. Это двадцать дней. Максимум.
— Если сохранят темп, — добавил Женя. — Но последние три дня они ускорились.
Тишина. Все понимали, что это значит.
— Эвакуация, — наконец сказала Мария Петровна. — Другого выхода нет.
— Куда? — Сергей показал на карту. — Вот Петербург — мёртв. Вот Москва — молчит три года. Новгород, Псков — то же самое. Города стали их территорией.
— Острова, — повторила Анна. — Котлин, Сескар, Гогланд. Вода — барьер. Пока что.
— У нас нет лодок для двухсот человек, — возразил кто-то.
— Построим. Есть лес, есть время.
— Двадцать дней?
— Девятнадцать, — поправил Женя. — Если начнём сегодня.
Профессор Николаев встал, опираясь на палку.
— Я останусь.
Все посмотрели на него.
— Мне семьдесят. Я буду только обузой в море. Лучше умру здесь, на земле.
— Профессор... — начала Анна.
— Нет, командир. Это решено. Но я не буду бесполезен. У меня есть план.
Он подошёл к доске, взял мел.
— Крысы следуют феромонным следам, верно? Значит, можно создать ложные следы. Увести их в сторону. Дать вам время.
— Это самоубийство.
— Это покупка времени. Каждый день — это десять спасённых жизней. Я готов на такую сделку.
Ещё трое старейшин встали.
— Мы тоже остаёмся.
Анна смотрела на них.
— Хорошо, — сказала она наконец. — Но это ваш выбор. Добровольный.
— Разумеется, — профессор улыбнулся. — Я всю жизнь изучал грызунов. Будет символично закончить её, обманув их напоследок.
***
13:00
Анна вышла из школы. Плечи ныли, будто несла что-то тяжёлое. Четверо стариков решили умереть, чтобы другие могли жить. Она кивнула, поблагодарила. Челюсть свело.
Лагерь жил последними часами нормальной жизни, не зная об этом.
У кузницы Михаил-оружейник точил наконечники для гарпунов. «Для рыбалки на островах», — объяснял он всем. Искры летели из-под молота, и восьмилетний Петя замер рядом, заворожённый огненным танцем.
Три женщины сидели под навесом, сшивая парус из старых простыней. Стежок за стежком, разговаривая о том, какая рыба водится в Финском заливе. Как будто это обычный переезд, а не бегство в никуда.
Дети играли.
У колодца Сара организовывала заполнение последних бурдюков. Она первой поняла, что воды на всех не хватит, и начала действовать, не дожидаясь приказов.
— По два литра на человека! — командовала она. — Дети и кормящие матери — по три! Аккуратнее, это вся вода, что мы сможем унести!
Именно Сара заметила первая. Остановилась посреди фразы, глядя на юг. Анна проследила её взгляд — там, над дальним лесом, поднимались птицы. Сотни птиц. Чёрное облако на фоне полуденного неба.
— Анна... — Сара не договорила. Рука с черпаком замерла.
Они поняли одновременно. Птицы не мигрируют. Птицы бегут.
***
14:00
Анна почти бегом вернулась в свой дом, бывшую учительскую квартиру. На столе разложила годы работы, понимая, что через час всё это станет пеплом. Или добычей крыс. Пять тетрадей наблюдений. Карты крысиных маршрутов. Данные о пульсации — бесполезное наследие Вэй Лина.
Сара вошла без стука. В руках полбанки растворителя. Последний.
— Уверена?
Анна взяла первую тетрадь. Год 2027. Первые наблюдения. Начала рвать страницы, бросать в железную бочку. Огонь принимал их жадно, превращая годы наблюдений в дым.
Но десять последних страниц она спрятала под рубашку.
— Не можешь всё? — Сара говорила тихо.
— Кто-то должен помнить. Даже если бесполезно.
Флешка на шее нагрелась от тепла тела. Она сняла шнурок, подержала на ладони. Потом бросила в огонь.
Пластик плавился медленно, выделяя токсичный дым. Последняя связь с прошлым, с МКС, с мёртвым Вэй Лином, который, возможно, всё ещё считает пульс Земли в безвоздушном гробу станции.
***
17:30
Первый крик раздался с южной вышки.
— Движение! Сектор Д-12! Большое!
Но Сара уже была в движении. Она организовала эвакуацию ещё до официального приказа, используя опыт координации.
— Группа А — грузите детей на первую телегу! — кричала она, стоя на ящике посреди площади. — Группа Б — раненые и старики на вторую! Группа В — продукты и вода на третью! У нас десять минут!
Анна добежала до стены, схватила бинокль. Руки опустились.
Серая река текла через поле. Не тонкая струйка разведчиков. Полноводный поток. Километр в ширину. Глубиной в несколько слоёв. Крысы шли плотной массой, как жидкость, заполняя каждую складку местности.
— Это не разведка, — Сара подбежала, схватила её за локоть. — Это армия. Нужно действовать быстро, или начнётся хаос.
— Сколько до нас? — крикнула Анна дозорному.
— Два километра! Час, максимум полтора!
Сара уже спрыгнула со стены, побежала организовывать последнюю группу.
— Бросайте всё, кроме воды! — её голос прорезал начинающуюся панику. — Матери с детьми — в центр колонны! Мужчины — по краям! Движемся организованно, без паники!
Лагерь взорвался движением. Люди выбегали из домов, хватали детей, стариков, минимум вещей. Мешки с зерном бросали после первых метров. Иконы, книги, памятные вещи летели на землю.
Три телеги на конной тяге. Весь транспорт. Грузили детей, беременных, раненых. Остальные пешком.
Доктор Васильева стояла у дверей медпункта.
— Я закрою здесь. Заберите травы. Детям пригодятся.
— Елена, у нас пять минут!
— Знаю. Иди. Я догоню.
Но в её глазах Анна прочитала правду. Елена не собиралась догонять.
Механик Игорь остался у ветряка.
— Если не закрепить лопасти, весь механизм разлетится!
— Игорь, они идут!
— Две минуты! Дайте две минуты!
У ворот давка. Двести человек пытались выйти одновременно. Крики, плач детей, ржание испуганных лошадей.
И вдруг — тишина.
Все обернулись.
На гребне холма появились первые. Разведчики. Десяток крыс размером с кошку. Остановились, принюхиваясь. Потом один издал звук — не писк, что-то низкое, вибрирующее.
Ответ пришёл откуда-то из-за холма. Громкий, многоголосый. Как рёв океана.
И через гребень перевалила серая волна.
— БЕЖАТЬ! — крикнула Анна.
Паника. Люди ломанулись прочь. Телеги рванули, едва не опрокинувшись.
