class="p1">Оказалось, что школьники из Угледарска приехали в поход в местный лес. Поставили палаточный лагерь, а утром обнаружили, что одного двенадцатилетнего пионера нет. Бесследно пропал. Подняли всех на уши. Мальчишки сказали, что Женя Гребешков ушел куда-то ночью. Но никто не смог объяснить, куда и зачем.
Мигом подняли в ружье срочников из военной части в Угледарске, организовали добровольные поисковые отряды, подтянулись приданные силы милиции из области. МЧС еще не народилось, и такие проблемы со спасением в СССР решали сообща.
— Поисковые отряды уже работают, — вещал Кулебякин, — солдатики подъехали, прочесывать местность будут. Наша задача — присоединиться, а также выяснить все обстоятельства ухода пионера Гребешкова. Что-то они темнят, что-то недоговаривают. Ну какого ляда пацан в лес один ночью ушел? Не верю, ядрёна сивуха! Ну всё, по коням, товарищи, — Кулебякин уже встал и, посмотрев на меня, добавил: — На тебя, Саныч, надежда, там в лагере вещи пропавшего есть, так нужно Мухтара задействовать, по следу пустить.
Покой нам только снится. Я почесал руку под гипсом. Порой к чертям содрать его хочется.
— Сделаем, — кивнул я. — Сейчас по-быстрому покормлю его только, собака не человек, за идею не работает. Сытый пес — след лучше берет.
— Давай в темпе вальса. Ну все, товарищи, грузимся.
* * *
Прибыв на место, мы обнаружили палаточный лагерь. Перепуганные родители уже разбирали детей, кто-то примчался за чадами из области. Остальные пионеры сидели на бревнышке у погасшего костра с понурыми головенками, будто горевали, а пропавший Гребешков уже прослыл съеденным хищным лесным зверьем.
Конечно, здесь медведей нет, но дальше за Зарыбинском идут леса на сотни верст, в которых ребенку запросто можно сгинуть. Поэтому нужно было максимально оперативно обследовать квадрат, не дать ему углубиться в такие участки, где найти его будет сложно.
— Вертолет пожарный на подходе, солдатики ушли в цепь, — докладывал кому-то из главка Кулебякин. — Мой личный состав задействован почти на сто процентов. Подняли отпускников и даже вон кинолога с больничного призвали.
Петр Петрович гордо указал в мою сторону. Я же направился к ребятишкам. Взять след от палатки не получится. Тут народу прошлось — целый табор, несколько десятков человек. Мухтар — конечно, хорошая ищейка, но в толпе навыки бесполезны.
Возле пионеров, заламывая руки, крутилась пионервожатая. Я спросил у нее, кто был в одной палатке с пропавшим.
Она посмотрела на нас с Мухтаром с надеждой, будто мы были последней соломинкой, а потом позвала нескольких ребят:
— Петя, Сережа, Гоша!
Те нехотя поднялись с бревнышка и направились к нам. Вид у пацанов — будто нашкодили. Глаза всё отводят, и не потому, что те на мокром месте. Это меня и насторожило.
Я знаком показал пионервожатой, что поговорю без ее участия.
— Найдите Женю, пожалуйста, — причитала она, — меня уволят, еще и под суд… я головой отвечаю…
Я отвел пацанов с сторонку.
— Ну, рассказывайте, хлопчики… с самого начала.
— Рассказывали уже, — пробубнил рыжий с оттопыренными ушами по имени Петя.
Видимо, он был у них лидером, потому что остальные исподлобья на него поглядывали и молчали.
— Это вы милиции рассказывали, а у меня особый сотрудник. Мухтар. Он не слышал.
— А он понимает? — с удивлением выдохнул долговязый мальчик, которого звали Гоша.
— Конечно, — заверил я на полном серьезе. — Может, не все дословно, но улавливает эмоции. И если человек врет, он подаст сигнал.
— Какой сигнал? — в голос пробормотали пацанята.
— Секретный… — многозначительно хмыкнул я. — Так что давайте без небылиц и по существу.
— Ну-у, чего рассказывать? — жевал губу рыжий. — Спим мы, значит, в палатке, а Женька вдруг засобирался в лес. Сказал, что звезды пойдет смотреть. Он у нас этот… Астронавт.
— Сам ты астронавт! — перебил Гоша. — Астроном!
— А, ну да, точно, — согласился рыжий.
— У него еще дома телескоп. Огромный такой, во-от такенный…! — с некоторой завистью проговорил Гоша.
— Звезды, говорите? — хмурился я. И показательно посмотрел на Мухтара. — Допустим. Дальше что?
— Ушел и ушел, а мы уснули, — пожал плечами Петя, не поднимая глаз.
Я внимательно посмотрел на пацанов — одежда в колючках, у одного боты в засохшей грязи.
— А вы куда сегодня ходили? — стал я допытываться.
— Да никуда, — заверил рыжий. — Проснулись, а тут это всё, и нам строго-настрого запретили покидать лагерь. Вот сидим, ждем…
Врут. Я незаметно дернул Мухтара за поводок два раза, тот лег.
Я показал на пса рукой:
— Вот и сигнал, что-то вы врете милиции. Нехорошо, ребятки…
— Да ничего мы не врем! — пробурчал рыжий. — Скажите, пацаны, да?
— Угу, — пробормотали двое дружков в ответ.
Пока не колются, значит.
— Показывайте палатку, — сказал я.
— Вон она, крайняя.
Мы вместе подошли к палатке. Советская, двухскатным домиком из брезента цвета хаки, на палках и с колышками. Двухместная, но в такую набиться и впятером можно, если ты не как Баночкин только.
Я заглянул внутрь:
— Где вещи пропавшего?
— Вот, — Петька ткнул на новенький спальник.
Явно импортный. Яркий, цвета морской волны.
Я его вытащил, и в этом спальном мешке еще оказался многофункциональный складник, тоже импортный. Интересно.
— Где его рюкзак?
— Вот, — Гоша вытащил рюкзак из палатки и протянул мне.
Рюкзак оказался не из брезента, а из синтетической плотной ткани. Таких в Союзе не шьют.
— А кто у Жени родители? — спросил я.
— Инженеры, вроде, — ответил рыжий, глядя на складник, как лисица на сыр.
Инженеры в СССР не шикуют — они обыкновенные работники. Интересно, откуда такие вещички?
— Нравится? — я повертел перед Петькой ножичек, открыл несколько клинков, и складник ощетинился шилом, отверткой, открывалкой и чем-то еще. Клинки сверкали на солнце.
— Он мне зажал его… — насупившись, пробубнил Петька. — Хотя обещал поменяться. Я ему марки негашеные предлагал. Целый альбом за него.
— Марки — тоже вещь хорошая, — кивнул я. — Ну, теперь Женька пропал, и нож тебе достанется? Так?
Глаза мальчишки блеснули, но он тут же взял себя в руки и, ковыряя взглядом землю, проговорил:
— Найдется еще… Вы же найдете?
Все ясно… Завидуют пацаны Женьке, что у него такие классные вещи. Вот и мотивчик.
Я напружинил голос.
— А ну рассказывайте? Вы его
