зала, каждый по горло в тварях.
— Прижимайте всех лордов к полу световыми лучами! — отдаю приказ.
Ответ мгновенный и, как обычно у Ангела, с надрывом:
— Филинов, что ты несёшь⁈ — рявкает Ангел. — Лордов? Зачем⁈
— Я собираюсь выкинуть спрута.
— Но при чём тут лорды?
— По-другому никак, иначе их заденет ударом, да и унесёт следом. А уговаривать их ложиться на пол посреди боя — некогда.
— Что ты задумал⁈
— Имплозию воздуха, — коротко бросаю.
— Импло… что⁈ — удивляется грандмастер и наследник Дома Лунокрылых. — Ты о чём вообще⁈ Что это за магия такая⁈
— Это не магия. Это физика.
— Чего⁈
— Ангел, — вклинивается Габриэлла. — Доверимся королю Даниле. Он всегда знает, что делает.
— Габри, но не валить же своих! — Ангел никак не может взять в толк мой план, а объяснять здоровому лбу принцип гидроудара мне некогда. С этим должна была справиться средняя школа.
Вместо расфусоливания я приказываю:
— Вы двое — самые мощные световые маги здесь. Вы сможете повалить всех лордов одновременно. Сами тоже падайте. Но действуйте строго по команде. Я создам вакуум и дам отмашку. Сначала световые лучи, потом — гидроудар. Живыми останутся только те, кто ляжет на пол.
Ангел что-то ворчит. Конечно, не может без этого. Да и плевать на него — я уже начал. Отдаю приказ расчёту в Невинске: расчехлять имба-пушку. Её лазерный толчок явно не будет лишним.
— Работаем, парни, — бросаю Легиону.
Легионер-воздушник вытягивает весь воздух из центра зала, формируя локальный вакуум с резким понижением давления.
Следующий шаг — за Вороновым. Пока он обрушивает сверху на вакуум Воду-Тьму, одновременно расплёскивая её по теневым тварям, я отдаю команду Лунокрылым — брату и сестре:
— Сейчас!
Габриэлла послушно выпускает из крыльев гигантское золотое облако — и ближайшие лорды валятся, как кегли, прижатые к полу мощнейшим кинетическим ударом.
— Надеюсь, ты не грёбаный предатель, Филинов! — орёт Ангел и сразу же добавляет второй удар: световые лучи валят оставшихся, включая самого Димиреля.
Ангел и Габриэлла тоже ложатся.
Я не медлю — взмах мечом, и активируется эфирный щит. Многослойный, плотный, над каждым поверженным — на случай, если у кого-то доспех оказался из стихии фольги. Умницы Змейка с Настей, а также тавры, уже предупреждённые мной, без слов легли, прижавшись к полу. Я один остаюсь на ногах. Натягиваю на себя всё, что можно: гранитный доспех, теневой, воздушный, а ноги приращиваю к полу грудой гранита.
Воздушник возвращает воздух обратно в вакуум. Воздушная струя, возвращаясь, сталкивается с падающей сверху Водой-Тьмой. Всё происходит мгновенно. Мощнейший гидроудар и воздушный хлопок направляются строго вверх. Ещё и имба-пушка даёт залп, чтобы вязкая Вода-Тьма унеслась выше. Крыша отрывается мощной ударной волной. Щупальца на окнах рвутся. Гигантского Спрута, сидевшего на здании, уносит в небо вместе с обломками. Остатки щупалец — всё, что ещё цеплялось за здание, — с хлюпающим звуком срываются и летят прочь.
К тому времени Тьма-Вода, растекшаяся по залу, облепила всех теневых тварей. А когда её подхватывает гидроудар и импульс имба-пушки, вся эта куча тварей летит вверх, прочь из зала, в небо.
Эфирные поля защитили всех, кто лежал, от соприкосновения с Водой-Тьмы, и она не потянула их вслед за гидроударом.
Пол всё ещё дрожит. Стены осыпаются, но стоят, здание держится. Теневые твари исчезают в уносящемся потоке, вылетают вместе с осколками крыши.
Да только одна вытянутая тварь, улетая, ухитрилась обвить хвостом мой меч. Она обвилась вокруг клинка, как скрутка проводов, и, прежде чем я успеваю среагировать — дёргается. Рывок — и мой эфирный меч вырывается у меня из рук и улетает вместе с тварью, подхваченной Тьмой-Водой.
— Эй, куда⁈ — возмущенно восклицаю я, разворачиваясь.
* * *
Здание Совета, Сторожевой город
Габриэлла лежит на холодном полу, лицо повернуто вверх. Она едва успела моргнуть — и крыша исчезла. Её просто снесло. Целиком. Всё: балки, плиты, крепления и даже тот ком теневых тварей, что скопился в зале, — всё одним махом вынесло куда-то ввысь, будто смыло этой непонятной чёрной жижей. Ударная волна вычистила пространство, как метла сметает пыль со сцены.
Теперь над её головой — не потолок с картинами древних битв Домов. Только небо. Открытое, высокое, яркое до рези в глазах. Невероятно.
Вокруг — та же картина. Все лежат. Тавры, рассыпавшиеся по периметру. Лорды, сбитые её золотым облаком. Ангел тоже валяется.
Только Данила один-единственный стоит, закованный в доспех, будто выточенный из цельного гранита, будто центр всего этого катаклизма.
Габриэлла не может оторвать от него взгляда. В её мире нет сейчас никого, кроме него.
И тут — резкое движение. Прямо перед ней.
Одна из теневых тварей, змееподобная, уже почти унесённая вверх потоком, в последний миг резко изгибается — и с дикой ловкостью цепляется за эфирный меч Данилы. Вырывает. Уносит.
— Эй, куда⁈ — возмущённо бросает он, вскидывая руку.
Реакция мгновенная. Из его руки вылетают две лианы. Первая — словно копьё, вонзается в тело твари. Вторая — обвивает. Обе тут же с силой дёргают. С шипением теневая змея шлёпается обратно на пол. Падая, она изгибается, шипит, пытается вырваться.
— Займись, — коротко приказывает Данила.
И Змейка не заставляет себя ждать. Вскакивает, вонзается в бой, её красные лезвия вспыхивают — и одним хищным, выверенным движением она разрубает тварь.
— Ещё и мой меч вздумала воровать, — ворчит Данила, нагибается, поднимает оружие. Взгляд — спокойный, как будто речь идёт не о битве, а о какой-то бытовой неприятности.
А Габриэлла всё ещё лежит. И смотрит не отрываясь только на менталиста.
— Боги… — шепчет она. — Что же за сокрушительной силой ты обладаешь?
Данила, услышав, поворачивает к ней голову.
— Силой, леди? Скорее уж, сокрушительными мозгами.
Глава 11
Здание Совета (вернее, то, что от него осталось), Сторожевой город
Лорд Димирель стоял на обломках некогда величественного зала, глядя на Габриэллу и Ангела тяжёлым, строгим взглядом, от которого у молодых леди и лорда мурашки пробежались по коже. Морщины на его лбу прорезали лицо.
— То, что вы ударили по своим, — процедил он, — мы обсудим позже.
Габриэлла тут же вскинула голову, крылья за спиной дрогнули от возмущения:
— Так велел король Данила. Это ведь спасло нас всех!
— Прикуси язык, дочка, — отрезал Димирель, не повышая голоса, но в его интонации
