последней ошибкой. Топор Джоанны с гулом рассек воздух. Она проникла через боковой вход — бесшумно, пока всё внимание врагов было приковано к Питу. Лезвие с сокрушительной силой врубилось в плечо гвардейца, дробя ключицу. Крик несчастного тут же захлебнулся.
Четырнадцатый рванулся на звук, пытаясь развернуть ствол, но Джоанна уже была рядом. Одним рывком освободив топор, она вторым взмахом обрушила сталь на его шею. Удар был настолько страшен, что голова бойца едва удержалась на плечах.
— Терпеть не могу баррикады, — бросила она, буднично вытирая лезвие о форму поверженного.
Остался лишь командир.
Он отступал — медленно, расчетливо, дюйм за дюймом приближаясь к главному пульту. Его рука замерла в сантиметре от роковой алой кнопки.
— СТОЯТЬ! — взревел он. Голос его был хриплым и надтреснутым — так кричит человек, осознавший крах всего, во что верил. — Еще шаг, и я нажму!
Пит замер посреди зала, окруженный телами павших. Его костюм был забрызган чужой кровью, ствол трофейного автомата смотрел прямо в грудь командиру. Но стрелять было нельзя — он бы не успел. Палец врага уже касался сенсора.
Пятнадцатый охранник, последний из выживших, стоял плечом к плечу со своим лидером. Совсем юный, смертельно бледный, он целился в Пита, но его руки ходили ходуном от неконтролируемой дрожи.
— Одно лишнее движение, — прохрипел командир, — и тысячи жизней превратятся в пепел. Вы, мы, все, кто сейчас наверху — никто не уйдет.
Пит смотрел на него — спокойно, почти изучающе.
— Ты ведь тоже погибнешь.
— Мне плевать, — старик оскалился, и это выражение лица было страшнее любой гримасы боли. — У меня нет ни дома, ни будущего. У меня остался только приказ: защищать объект до последнего вздоха. И этот вздох настал.
Глава 51
Пит не шевелился. Он продолжал держать цель, но его палец не лежал на спусковом крючке. Патовая ситуация, где любая ошибка означала конец света. Командир, почуяв свое мимолетное преимущество, впервые за всё время схватки улыбнулся — торжествующе и зло.
— Видишь, мальчик? Даже тебе не под силу...
Резкий свист разорвал тишину. Китнисс замерла в дверном проеме, тетива её лука еще вибрировала после спуска. Дистанция в тридцать метров, движущаяся цель, рука, занесенная над кнопкой апокалипсиса — для нее этого было достаточно. Бронебойная стрела, последняя в колчане, прошила запястье командира насквозь, намертво пригвоздив его конечность к панели управления.
Зал наполнил истошный, почти звериный крик. Обливаясь кровью, командир в отчаянии рванулся, пытаясь дотянуться до заветного сенсора свободной рукой, но Пит уже был рядом. Короткий удар в горло оборвал крик, а следующий — в висок — заставил врага обмякнуть. Тело командира повисло на собственной руке, удерживаемое лишь стальным древком стрелы.
Пит обернулся к последнему защитнику. Пятнадцатый гвардеец, бледный юноша с лихорадочно расширенными зрачками, продолжал сжимать автомат. Его палец судорожно давил на спусковой крючок, но предохранитель или парализующий страх не давали оружию заговорить.
Мгновение — и автомат с грохотом полетел на пол. Руки парня взметнулись вверх.
— Сдаюсь! — выкрикнул он сорвавшимся на фальцет голосом. — Пощадите! Не убивайте!
Пит смотрел на него. Перед ним был не матерый фанатик, а обычный призывник, которому едва исполнилось двадцать — мальчишка, по иронии судьбы оказавшийся в эпицентре финала.
— На пол. Лицом вниз. Руки за голову.
Парень рухнул так поспешно, что чувствительно ударился лицом о бетон. Он лежал, содрогаясь от беззвучных рыданий, а Пит уже потерял к нему интерес.
Сорок семь секунд. Четырнадцать мертвецов. Один пленник и один пригвожденный к консоли офицер в глубоком беспамятстве.
Пит стоял в центре зала. Его дыхание оставалось пугающе ровным, а пульс едва достигал шестидесяти двух ударов в минуту — абсолютный, ледяной контроль. Лишь чужая кровь на дорогом костюме и ладонях напоминала о том, что произошло. Перед ним мерцал багровым огнем терминал «Судного дня», требуя биометрических данных для отмены протокола.
— Бэйтс, — позвал Пит.
— Гейл уже доставил его в сектор, — ответила Китнисс, подходя ближе. — Будут здесь через пять минут.
Пит кивнул, бросив короткий взгляд на стонущего командира, который начал медленно приходить в сознание.
— Оставим его для трибунала?
— Нет, — Пит резким движением вырвал стрелу из запястья офицера. Тот захлебнулся воплем, который Пит тут же оборвал очередным точным ударом. — Он слишком предан идее и знает больше, чем безопасно для новой власти.
Джоанна, окинув взглядом побоище, подошла к пульту.
— Сорок семь секунд, — произнесла она, сверяясь с внутренним чувством времени.
— Ты вела отсчет?
— Нет, но мои внутренние часы никогда не подводят.
Она коротко и резко рассмеялась — так смеются, когда невидимая пружина внутри наконец ослабевает.
— Ты совершенно безумен, кексик. Тебе это говорили?
— Неоднократно.
Китнисс стояла рядом, не сводя с него глаз. В её взгляде не было ни тени страха или брезгливости перед тем, кто только что хладнокровно уничтожил четырнадцать жизней. Там было лишь глубокое, молчаливое принятие.
— Ты в порядке? — тихо спросила она.
Пит посмотрел ей в глаза — серые, как предрассветное небо.
— Буду. Когда всё это закончится.
Она не отвернулась и не сделала шага назад. Трое выживших среди тел в комнате, ставшей колыбелью и несостоявшимся гробом мира. Они выиграли это сражение.
Прошло пять минут.
Гейл ввел Бэйтса в Комнату 12. Тот едва держался на ногах, но двигался сам, цепляясь за обрывки былого достоинства. Его взгляд скользнул по безжизненным телам, по багровым росчеркам на бетонных стенах и замер на Пите, неподвижно стоявшем в самом центре этой бойни. Бэйтс промолчал. Он лишь коротко, по-деловому кивнул, признавая масштаб проделанной работы.
— Пульт, — произнес Пит, указывая на терминал.
Бэйтс направился к консоли. Каждый шаг был для него испытанием: сломанные ребра, поврежденное колено и последствия трехдневных пыток превращали движение в пытку. Но он дошел. На главном экране по-прежнему пульсировало зловещее предупреждение: «СУДНЫЙ ДЕНЬ — СТАТУС: АКТИВЕН».
Он опустил руку на панель сканера. Искалеченные пальцы легли неловко, под неестественным углом, но сенсор послушно отозвался. По стеклу пробежала изумрудная полоса. Затем Бэйтс наклонился к оптическому датчику. Тонкий алый луч скользнул по его заплывшему глазу.
Наступила вязкая, тяжелая тишина. Система обрабатывала данные, решая судьбу Панема. Наконец, вспыхнула вторая зеленая линия.
— Код, — выдохнул Бэйтс.
Пит замер над клавиатурой. Его пальцы, не знающие дрожи, быстро ввели комбинацию: 7–4–2–9. Альфа. Омега. Ввод.
Миг томительного ожидания —
