один, второй, третий... Экран дрогнул. Агрессивный багровый свет сменился мягким сиянием. «СУДНЫЙ ДЕНЬ — СТАТУС: ДЕАКТИВИРОВАН».
Бэйтс издал долгий, рваный выдох, похожий на всхлип, и бессильно осел на пол, привалившись спиной к консоли. Он прикрыл веки, и на его измученном лице проступило подобие мира.
— Получилось, — прошептал он. — Боже мой... получилось.
Пит коснулся коммуникатора на запястье.
— «Молот», я — «Феникс». Как слышно? Прием.
Сквозь треск статических помех прорвался голос Боггса — напряженный, наэлектризованный ожиданием:
— «Феникс», на связи «Молот». Слушаю тебя.
— Протокол «Судный день» деактивирован. Код подтвержден системой. Угроза устранена. Повторяю: угрозы больше нет. Можете начинать операцию.
Последовала краткая пауза, в которой Пит явственно ощутил коллективный вздох облегчения тысяч людей, спасенных от неминуемой гибели.
— Принято, «Феникс». Объект обезврежен, — голос Боггса мгновенно обрел стальную твердость командира. — Начинаем общий штурм. Пять минут до соприкосновения с периметром. Всем подразделениям — зеленый свет. Пошел!
— Мы на позиции. Выдвигаемся к главной цели.
— Понял тебя. — Боггс на секунду замолчал, и в его тоне промелькнуло нечто человеческое. — Удачи, Пит. Всем вам.
Связь оборвалась.
Минуло тридцать секунд.
А затем раздался звук — далекий, приглушенный толщей бетона и бронированной стали, но отчетливо узнаваемый. Глухой рокот взрыва, следом еще один и еще. Штурм начался.
Цитадель содрогнулась в конвульсиях. С потолка тонкой серой вуалью посыпалась пыль. Лампы мигнули, грозя погрузить всё во тьму, но устояли.
Китнисс подняла взгляд к сводам. Там, над ними, семь тысяч бойцов шли на последний оплот Капитолия. Танки, пехота, авиация — неумолимый вал огня, призванный захлестнуть дворец и похоронить под собой всё, что он олицетворял.
***
— Уходите, — приказал Пит, обращаясь к Гейлу и Лин. — Забирайте Бэйтса. Выводите его через служебный туннель.
Гейл перевел взгляд с него на Китнисс и Джоанну.
— А как же вы?
— Наше дело еще не завершено.
— Пит…
— Это личное, Гейл, — Мелларк посмотрел ему прямо в глаза. — Сноу должен увидеть мое лицо перед тем, как всё закончится. Он должен осознать, что проиграл не армии и не восстанию. Он проиграл мне.
Гейл хранил молчание. Наконец он кивнул — коротко, как человек, который не одобряет услышанное, но понимает его неизбежность.
— Удачи вам.
Он помог Бэйтсу подняться. Тот издал сдавленный стон, но все же выпрямился, тяжело опираясь на плечо Гейла.
— Мелларк, — позвал Бэйтс.
— Слушаю.
— Убей его, — в глазах раненого сверкнул холодный блеск. — За всё, что он сотворил. За каждого из нас. Просто убей его.
Пит промолчал. Он лишь провожал их взглядом, пока две тени не растворились в полумраке коридора. Когда эхо их шагов окончательно затихло, тишина вновь воцарилась в зале. Их осталось трое.
Китнисс подошла к нему и осторожно коснулась его плеча; она почувствовала, как по его телу пробежала едва заметная дрожь.
— Ты справишься? — тихо спросила она.
Пит посмотрел на неё. Он был мертвенно блден, на виске выступила тонкая испарина. Костюм, пропитавшийся чужой кровью, казался липким и тяжелым.
— Сил хватит, чтобы поставить точку.
— Это не тот ответ, который я хотела услышать.
— Это единственный ответ, который я могу тебе дать.
Она не отстранилась. В её серых глазах, подернутых усталостью, всё еще теплился неугасимый огонь.
— Раны?
Пит окинул себя быстрым взглядом.
— Терпимо.
— Пит…
— Китнисс, — он накрыл её ладонь своей. — Я дойду. Я обязан дойти. А когда всё кончится, можешь зашивать меня столько, сколько потребуется. Обещаю.
Она долго всматривалась в его лицо. Наконец на её губах промелькнула едва уловимая тень улыбки.
— Я ловлю тебя на слове.
— Лови.
Джоанна приводила в порядок свое оружие. Она вытирала лезвия топоров методично и сосредоточенно, словно совершала некий ритуал.
— Что со стрелами? — спросила она, не поднимая глаз на Китнисс.
— Осталась одна. Обычная.
— Скудный запас.
— Мне хватит.
Джоанна хмыкнула и привычным движением закрепила топор в петле на поясе.
— Что ж, решено. Идем убивать президента?
Пит посмотрел на нее, заметив, как под курткой тускло блеснули жетоны — Марек, Данна, Хорн. Имена тех, кого она незримо несла на своих плечах сквозь этот ад.
— Идем ставить точку в этой войне, — поправил он.
— Одно и то же, кексик, — отозвалась она с привычной горечью. — Одно и то же.
Они покинули Сектор 12, оставляя позади то, что еще недавно было людьми. Четырнадцать бездыханных тел. Юный пленный, что все еще содрогался от беззвучных рыданий на холодном полу. Командир, пребывающий в беспамятстве с рукой, пригвожденной к металлу консоли.
— Что будет с ними? — Китнисс кивнула в сторону выживших.
— Их найдут, когда штурм завершится, — безучастно ответил Пит. — Если они доживут до этого момента.
— Теперь это их личная забота.
Его слова прозвучали пугающе холодно и жестко, но в них была та честность, которой требовал этот момент.
Они вышли в коридор и направились к лестнице. Вверх, к парадным этажам, к дверям президентского кабинета. К самому Сноу. Дворец содрогался в конвульсиях: взрывы гремели всё ближе и яростнее. Где-то в отдалении уже слышались крики и беспорядочная стрельба — предсмертный хрип рушащегося миропорядка.
А они продолжали свой путь. Трое выживших, связанных кровью и чем-то гораздо более глубоким, чем просто общая цель.
***
Цитадель агонизировала.
Пит ощущал это в каждом звуке: в раскатистых взрывах, подступающих всё ближе, в натужном стоне рушащихся перекрытий где-то в недрах восточного крыла, в хаотичных выстрелах и криках, которые метались эхом по бесконечным анфиладам. Империя, возводившаяся три четверти века, рассыпалась в прах за считаные часы.
Он уверенно вел группу по узкой технической лестнице — той, что предназначалась для прислуги. Парадные марши давно превратились в бойни, здесь же пока царила зловещая, зыбкая тишина.
Первый этаж встретил их помпезной роскошью, тронутой дыханием смерти. Просторный коридор с мраморным полом и хрустальными люстрами теперь был усыпан сверкающим крошевом. Одна из тяжелых люстр, сорванная с потолка близким ударом, лежала на полу, и осколки хрусталя жалобно стонали под их подошвами.
Из-за поворота выскочил слуга в накрахмаленной ливрее. Его безумные от ужаса глаза расширились еще сильнее при виде незваных гостей. Не дожидаясь реакции, он бросился наутек и скрылся за очередным поворотом. Его не преследовали — это был не враг, а лишь очередная жертва, пытающаяся спастись из рушащегося мира.
Дальше.
