физически ощущал, как там, за броней, они лихорадочно совещаются, взвешивая все риски и выгоды. Пит Мелларк. Одинокий. Беззащитный. Это казалось слишком заманчивым, чтобы быть правдой.
Но они откроют. Искушение захватить его живым, сломать еще раз — так же методично, как делали это раньше — окажется сильнее осторожности. Они и не подозревали, что он уже был собран заново из материала куда более прочного, чем человеческая плоть.
Замок щелкнул. Тяжелая створка начала медленно отходить в сторону. Пит медленно опустил руки. Время пошло.
Тяжелая створка отошла в сторону, открывая зев входа.
Первая пятерка гвардейцев выдвинулась наружу. Громоздкие силуэты в экзоброне, стволы автоматов нацелены в грудь Питу. Они действовали безупречно — разошлись веером, перекрывая каждый дюйм пространства и исключая слепые зоны.
За их спинами показался командир. Высокий, седой, с лицом, изборожденным шрамами, точно старая карта сражений. В его холодном, оценивающем взгляде читалось отношение к Питу как к загнанной, но ценной добыче.
— Руки! — выкрикнул один из бойцов.
Пит повиновался. Он сделал шаг навстречу — медленный, подчеркнуто покорный. Он играл роль идеальной жертвы, не имеющей шансов на спасение.
— Мне нужно поговорить с командиром, — произнес он ровным голосом.
— Зачем тебе это?
— Я здесь, чтобы предложить сделку.
Командир вышел из тени дверного проема и остановился в трех метрах от Пита. Достаточно близко, чтобы слышать шепот. И достаточно далеко — как он ошибочно полагал — чтобы среагировать на угрозу.
— И какую же сделку ты можешь предложить, мальчик?
Голос его был низким и надтреснутым — голос человека, который десятилетиями отдавал приказы о казнях и после этого спал без сновидений.
— Вы покидаете пост. Мы забираем пульт. Сегодня больше никто не умрет.
Командир усмехнулся. Шрамы на его щеках исказились в подобии гримасы.
— Ты стоишь здесь один. Нас — пятнадцать лучших бойцов Капитолия. С чего ты взял, что имеешь право диктовать условия?
Пит посмотрел ему прямо в глаза — глубоко, за пределы человеческого страха.
— С этого.
Руки Пита сорвались вниз.
Это не было движением к оружию или в карманы. Это был бросок к ближайшему охраннику справа. Движение оказалось настолько стремительным, что зрение присутствующих просто не зафиксировало промежуточных фаз: Пит просто «оказался» рядом.
Захват запястья. Резкий рывок вниз и в сторону. Сухой, отчетливый хруст сустава, вылетевшего из сумки. Короткий вскрик, тут же захлебнувшийся в тишине. Прежде чем гвардеец успел осознать, что безоружен, его собственный пистолет уже был в руке Пита.
Выстрел в упор. Ярко-алое пятно расцвело на сером бетоне.
Пит развернулся на пятке, словно в отточенном танце. Еще один выстрел — точно в горло тому, кто стоял слева. Тело конвульсивно дернулось, пальцы мертвеца судорожно сжали курок автомата, и запоздалая очередь с грохотом ушла в потолок, высекая крошку из плит.
Третий боец уже вскинул оружие. Прицел замер на уровне груди Пита. Но Пит был быстрее.
Гулкий выстрел — пуля легла ровно между глаз противника.
Три трупа. Три секунды.
Четвертый и пятый гвардейцы, застывшие у самого входа, наконец открыли огонь. Пит мгновенно нырнул за одно из тел — бронепластины убитого приняли на себя свинец; послышались глухие, частые удары, словно по мешку с песком. Используя труп как импровизированный щит, Пит перекатился вправо.
Выстрел из-под руки — точно в колено четвертого, в уязвимое сочленение брони. Охранник с воплем рухнул на колени, и Пит оборвал его крик вторым выстрелом — в голову, прямо сквозь узкую щель забрала.
Пятый боец уже разворачивал ствол, пытаясь взять упреждение. Пит швырнул в него пустой пистолет — этот жест отвлек врага лишь на долю секунды, но этого хватило. Рывок вперед, уход под линию огня. Мощный удар основанием ладони пришелся в кадык, как раз над воротником тяжелого доспеха. Гвардеец захлебнулся хрипом, его руки ослабли. Пит вырвал автомат из его пальцев, провернулся вокруг своей оси и обрушил приклад на висок противника.
Сухой хруст. Снова тишина.
Пит вихрем ворвался в Комнату 12. Его тактика была проста: никакой обороны, только стремительная атака. Не дать врагу опомниться, превратиться в неостановимый поток.
Внутри находились еще десять человек. Вдоль стен тянулись консоли, мониторы мерцали тревожным светом, а в самом центре возвышался главный пульт. На огромном экране пульсировала надпись: «СУДНЫЙ ДЕНЬ — АКТИВЕН».
Гвардейцы были готовы к бою. Или, по крайней мере, им так казалось. Оружие вскинуто, позиции заняты. Но они ждали угрозы извне, а не хищника, который уже оказался в самом сердце их обороны.
Шестой боец у ближайшего пульта начал вскидывать автомат. Пит резким ударом ладони отвел ствол в сторону, шагнул вплотную к противнику и всадил локоть ему в горло. Послышался отчетливый хруст. Перехватив оружие убитого прежде, чем тот коснулся пола, Пит открыл огонь. Короткая, предельно экономная очередь — седьмой и восьмой замертво рухнули с пулями в голове.
Девятый бросился справа. В его руке был не автомат, а боевой нож. Смелый поступок или жест отчаяния. В любом случае — фатальная ошибка. Пит позволил лезвию пройти в сантиметре от своих ребер, кожей ощутив холодный поток воздуха. Перехватив руку нападавшего, он вывернул её против сустава. Хруст костей, и нож выпал из безвольных пальцев. Пит поймал его на лету и одним слитным движением вогнал владельцу в живот — под край бронежилета, глубоко вверх.
Тут же, не глядя, он метнул клинок в десятого гвардейца, который уже ловил его в прицел. Нож вошел в глазницу по самую рукоять.
Одиннадцатый — массивный, тяжелый боец — попытался задавить Пита массой, бросившись на него в рукопашную. Пит мастерски использовал его же инерцию: шаг в сторону, резкий захват за ремень снаряжения и мощный толчок. Гигант пролетел мимо и с грохотом врезался в консоль. Посыпались искры, затрещала поврежденная электроника. Выстрел в затылок. Контрольный.
Двенадцатый боец оказался у запасного выхода. Его пальцы уже коснулись дверной рукояти, когда тишину зала прорезал едва слышный свист.
Стрела Китнисс настигла его в последнее мгновение, вонзившись точно в уязвимый зазор между пластинами брони на спине. Гвардеец конвульсивно дернулся, его рука соскользнула с металла, и он рухнул ничком на холодный пол.
Тринадцатый и четырнадцатый укрылись за перевернутым столом у дальней стены. Эта импровизированная баррикада позволила им вести плотный заградительный огонь, прикрывая друг друга и не подпуская врага. Пули градом свистели над головой Пита, вынуждая его менять позицию и перекатываться от одной консоли к другой.
Тринадцатый на долю секунды высунулся из укрытия, чтобы оценить обстановку, и это стало его
