пять минут кровавого пути. Времени почти не осталось: исчезновение постов скоро заметят, и тогда дворцовый муравейник взорвется настоящей тревогой.
Пит коротким движением проверил «Шепот». В магазине двенадцать патронов, еще два полных запаса в подсумках. Из четырех ножей на месте остались лишь три — один пришлось оставить в остывающей плоти часового.
Этого должно было хватить.
Они спускались всё глубже, в самое чрево цитадели. К третьему подуровню. К двенадцатой комнате.
Туда, где ждал своего часа «Судный день».
***
Третий подуровень.
Бетон стен здесь разительно отличался от верхних этажей — он был плотнее, грубее, лишен всяких попыток скрыть свою функциональность за изысканной эстетикой. Над головой монотонно гудели неоновые лампы, заливая пространство мертвенно-бледным светом. Воздух казался ледяным и абсолютно стерильным, с резким привкусом металла и озона. Здесь строили не ради красоты — здесь возводили то, что должно было выстоять в конце времен.
Коридор упирался в массивную бронированную дверь. Стальной монолит венчал электронный замок и объектив камеры, над которым зловеще горел алый индикатор активности. Сектор 12. Там, за этой преградой, находился пульт управления «Судным днем» и пятнадцать человек, для которых верность была равносильна смерти.
Гейл замер у развилки, поддерживая Бэйтса, который тяжелым грузом вис на его плече, едва волоча ноги.
— Здесь наши пути расходятся, — не оборачиваясь, произнес Пит.
— Я вполне могу…
— Нет, — Пит покачал головой, пресекая возражения. — вы с Лин нужны снаружи. Бэйтс — единственный ключ к спасению, а вы — стражи этого ключа. Если мы не вернемся, вы будете теми, кто владеет кодом.
Гейл перевел тяжелый взгляд с Пита на Китнисс и Джоанну.
— Вас всего трое. Их — пятнадцать.
— Считать я умею, — отрезал Пит.
— Пит…
— У вас полчаса, — он поднял руку, указывая на тактический браслет. — Если через тридцать минут мы не выйдем на связь, начинайте штурм. Передай Боггсу шифр: семь-четыре-два-девять-Альфа-Омега. Пусть ищут другой способ остановить заряд.
Бэйтс приподнял голову. Его взгляд, подернутый дымкой боли, все еще сохранял пугающую остроту.
— Биометрия… — прохрипел он. — Без подтверждения личности код — лишь пустой набор цифр.
— Значит, нам лучше остаться в живых.
Гейл долго молчал, прежде чем коротко и резко кивнуть. — Полчаса.
Он развернулся и повел Бэйтса обратно, в спасительную тень коридора. Когда эхо их шагов окончательно растаяло, воцарилась тишина. Джоанна привычным движением крутанула топор:
— Ну что, как в старые добрые времена?
— Когда это они были «добрыми»? — отозвалась Китнисс.
— Никогда. Но звучит эффектно.
Пит внимательно изучал запорный механизм. Электронный замок требовал подтверждения изнутри, а код доступа был лишь у охраны. Без него сталь не шелохнется.
— Выбьем? — предложила Джоанна. — Не выйдет. Нас расстреляют раньше, чем мы переступим порог. Дверь открывается наружу, и в проеме мы станем идеальными мишенями.
— Вентиляция?
Пит поднял взгляд на решетку под потолком. Двадцать на двадцать сантиметров.
— Слишком узко. Даже для моих плеч.
— Граната?
— Использовать взрывчатку в паре метров от ядерного заряда? Исключено.
Джоанна выругалась — негромко, но с нескрываемой злобой. Китнисс хранила молчание. Она пристально смотрела на дверь, на око объектива и на Пита.
— Они знают, что мы стоим прямо здесь, — наконец произнесла она.
— Да.
— И они просто ждут.
— Именно.
— И каков наш план?
Пит замер, погрузившись в расчеты. Секунда. Другая. Третья.
За этой бронированной преградой затаились пятнадцать человек. В их распоряжении — мощь экзоброни и тяжелое вооружение. Это фанатики, лишенные пути к отступлению; они будут стоять насмерть, пока президент не отдаст последний приказ — активировать детонатор. Лобовой штурм обернется бойней. Осада бессмысленна — у них нет в запасе даже лишней минуты. Оставалась лишь хитрость.
— Они знают о нашем присутствии, — повторил он, — и готовятся отразить атаку. Но им неизвестна наша численность.
— И что с того? — подала голос Джоанна.
— Они отворят дверь, если поверят, что могут покончить с нами одним ударом. Они выйдут наружу, чтобы захватить нас, допросить и выяснить, кто еще владеет секретом «Судного дня».
Китнисс первой уловила суть его замысла:
— Ты хочешь выманить их.
— Я хочу дать им иллюзию победы. — Пит встретил её взгляд. — Один человек перед входом. Беззащитный. Сдающийся на милость. Они не смогут упустить такой шанс.
— И этот человек — ты.
— Да.
— А что делать нам?
— Вы останетесь в тени. Китнисс, твоя позиция — за углом в конце коридора. Твое оружие — стрелы. Джоанна, ты справа, за выступом. Твоё — топоры.
Джоанна окинула его своим привычным, оценивающим взглядом.
— Это форменное безумие, кексик.
— Единственный выход.
— Ты окажешься один против пятнадцати. И без оружия.
— Оружие при мне, — Пит взглянул на свои ладони. — Просто они его не увидят.
Китнисс подошла почти вплотную. В мертвенном неоновом свете её серые глаза казались почти черными.
— Если ты погибнешь там...
— Значит, ты доведешь дело до конца.
— Пит…
— Китнисс, — он осторожно, почти невесомо коснулся её лица. — Я не собираюсь умирать. Не сегодня. И точно не так.
Она долго всматривалась в его лицо, прежде чем едва заметно кивнуть.
— Я буду бить точно в голову.
— Я знаю.
Джоанна демонстративно фыркнула:
— А как же мой трогательный момент?
Пит обернулся к ней:
— Твоя задача — не дать уйти ни одному.
— Не слишком трогательно, — заметила она. — Зато честно.
Она хищно, с явным одобрением усмехнулась:
— Идет. Годится.
Они распределились по позициям.
Китнисс затаилась в конце коридора. Лук натянут, стрела замерла на тетиве. Тридцать метров дистанции — для Сойки это было всё равно что в упор. Джоанна скрылась в нише между трубами; два топора наготове, еще один на поясе, нож в свободной руке.
Пит остался один перед стальной дверью.
Он убрал пистолеты и скрыл ножи в потайных ножнах под курткой. Медленно, подчеркнуто мирно он поднял пустые руки и посмотрел прямо в объектив камеры.
— Эй! — его голос, отражаясь от бетонных сводов, гулко разнесся по коридору. — Я — Пит Мелларк! Я здесь один и требую разговора!
Воцарилась тишина, тяжелая и вязкая, нарушаемая лишь гудением ламп и далеким рокотом генераторов. Наконец из динамика раздался искаженный помехами голос:
— Мелларк?
— Он самый. Открывайте. Я безоружен.
Наступила пауза. Пит почти
