но пугающе спокойным. — Наконец-то. Он сделал паузу, смакуя момент. — Я заждался вас.
Пит замер на пороге. Его рука покоилась на рукояти пистолета, но палец пока не касался спуска. Сноу небрежным, почти гостеприимным жестом указал на свободные кресла.
— Проходите. Нам стоит поговорить, — он улыбнулся, и эта улыбка, тонкая и лишенная тепла, была похожа на разрез скальпеля. — Перед тем, как занавес опустится.
Они вошли внутрь. Дверь за их спинами закрылась с тихим, окончательным щелчком.
Глава 52
Кабинет поражал своими масштабами.
Пит вошел первым, вскинув пистолет; его взгляд методично сканировал каждый угол, вычисляя засаду. Но угрозы не было — лишь пугающее величие пустого пространства. Пятиметровые потолки давили сверху, а в панорамных окнах во всю стену полыхал Капитолий. Оранжевое и черное зарево металось по стенам, словно живое, дышащее существо.
И запах. Повсюду были розы. В вазах на массивном столе, на книжных полках, в тяжелых напольных кадках вдоль стен. Белоснежные, пугающе свежие. Их аромат — густой, приторно-сладкий, до тошноты удушающий — ударил в ноздри. Внутри Пита что-то болезненно дернулось. Тело напряглось, узнавая этот запах.
Белые комнаты. Слепящий свет. Голос, неустанно шептавший: «Убей её». Он до боли сжал зубы. Не сейчас. Только не сейчас.
За столом сидел человек. Сноу не сделал попытки встать или потянуться к оружию. Он неподвижно замер в кресле с высокой спинкой, сложив руки на столешнице. Его взгляд был Пит не сразу смог опознать — это было любопытство. Холодное, научное, будто натуралист наблюдал за редким, диковинным насекомым.
— Мистер Мелларк.
Голос звучал негромко, но поразительно отчетливо. Каждый звук был выверен. Даже сейчас, когда его империя рушилась в огне за окнами, Кориолан Сноу вел себя так, словно принимал гостя на светском рауте.
— Я ждал вас. Хотя признаюсь — не ожидал такой стремительности. Мои стратеги отводили вам сорок восемь часов на штурм дворца. Вы уложились в пять.
Пит хранил молчание. Мушка прицела замерла на уровне сердца — в самом центре массы. Одно лишнее движение — и всё закончится. Но Сноу оставался недвижим. Он перевел взгляд на порог, где в дверном проеме возникли Китнисс и Джоанна. Лук в руках одной, топор в пальцах другой.
— И мисс Эвердин. Мисс Мейсон. — Он едва заметно кивнул каждой, почти галантно. — Полный комплект. Как это романтично.
В уголке его рта проступила капля крови. Совсем немного. Он промокнул её белоснежным платком с вышитой розой и привычным, доведенным до автоматизма жестом убрал его в карман. Болезнь, которую он скрывал десятилетиями, больше не подчинялась его воле.
Китнисс шагнула вперед. Стрела — последняя, погнутая и испачканная чужой кровью — была нацелена в горло тирану.
— Это конец, Сноу. Дворец в кольце. Твоя армия сложила оружие.
— Я в курсе.
Он произнес это буднично. Без горечи, без тени страха. Просто констатация очевидного.
— Я слышу канонаду. Вижу пламя. — Он обвел жестом окно. — Мой Капитолий в огне. Да, это конец. Но вопрос в том — чей именно?
— Твой.
— Мой? — Сноу усмехнулся. Улыбка не коснулась его глаз, лишь обнажила десны, розовые от крови. — Возможно. Но позвольте спросить, раз уж мы собрались столь тесным кругом: что ждет вас после меня?
Джоанна встала рядом с Китнисс. Три стрелка — три вектора смерти. Сноу оказался в центре перекрестья, и он прекрасно это осознавал.
— Свободный Панем, — отрезала она. — Без твоего присутствия.
Сноу рассмеялся. Сухо, с хрипом — легкие начали отказывать, — но совершенно искренне.
— Свободный? О, мисс Мейсон. Неужели вы и впрямь в это верите?
Он поднялся. Медленно, тяжело опираясь на край стола. Изможденный старик в дорогом костюме, который теперь висел на нем мешком — за последние недели он катастрофически исхудал, и ткань больше не могла скрыть его немощи.
— Вы полагаете, Альма Койн подарит вам свободу?
Имя упало в тишину зала, словно камень в глубокий колодец.
— Она — мое зеркальное отражение. — Сноу начал медленно обходить стол. Шаг, еще один. Пит разворачивался вслед за ним, не опуская пистолета. — Просто моложе. И куда голоднее. Я правил Панемом полвека, потому что усвоил простую истину: страх — это и есть порядок. Она правит всего десять лет, но уже пришла к тому же выводу.
— Ты лжешь, — выдохнула Китнисс.
— Возможно. Сноу замер у окна, глядя на агонизирующий город. Свой город. — А возможно — нет.
Он обернулся и посмотрел на Пита — прямо, не отрываясь, взгляд в взгляд.
— Спросите его. Он научился распознавать истину под слоями лжи. Я сам преподал ему этот урок — там, в комнатах, которые вы так старательно обходили стороной.
Пит молчал. Запах роз впивался в сознание, царапая что-то глубоко в затылке. Что-то темное, что очень хотело проснуться.
— Койн уже занята планированием новых Игр.
Слова Сноу прозвучали негромко, почти доверительно, словно он делился сокровенной тайной.
— Для детей Капитолия. Она называет это актом справедливости. Возмездием. «Последняя Жатва» — как это символично, не находитe ли? Двадцать четыре ребенка, обреченных на заклание. — Он сделал паузу, смакуя эффект. — Кажется, этот сценарий нам всем до боли знаком, верно?
Китнисс непроизвольно вздрогнула, Джоанна напряглась всем телом, но Пит, заметив их реакцию лишь краем глаза, продолжал сверлить Сноу ледяным взглядом.
— Довольно.
Его голос был пугающе ровным и бесстрастным — голос, который он отточил за долгие месяцы войны. Голос человека, чей счет убитых уже давно пошел на десятки.
— Хватит речей. Хватит твоих игр.
Пит сделал шаг вперед, сокращая дистанцию. Ствол пистолета замер точно напротив лба Сноу — там, где над переносицей сходились глубокие морщины.
— За каждое твое преступление. За стертые с лица земли дистрикты. За Голодные игры. За каждого ребенка, чью жизнь ты принес в жертву ради своего величия, — его голос оставался твердым, как скала. — И за меня.
Сноу смотрел прямо в дуло, не моргая и не пытаясь отстраниться.
— Неужели ты действительно намерен убить меня, мальчик?
— Да.
— Вот так просто? Без формального суда? Без ослепительного света телекамер? — Тонкая усмешка искривила губы тирана. — Я был уверен, что вы принесли на своих знаменах справедливость. Демократию. Новый, безупречный порядок.
— Я принес тебе конец.
— Что ж… в этом ты, несомненно, преуспел.
Сноу медленно кивнул, словно подтверждая истину, которая
