была ему известна задолго до этой встречи.
— Тогда позволь мне последнее слово. Традиция ведь предписывает выслушать приговоренного перед казнью?
Пит не опустил оружия. Его палец уже ощущал сопротивление спускового крючка — всего пара килограммов необходимого усилия отделяла Сноу от небытия.
— Говори.
— Пит… — в голосе Китнисс послышалось предостережение. — Пусть скажет.
Сноу улыбнулся — и произнес те самые слова, которые Пит всем сердцем надеялся никогда больше не услышать.
***
Семь слов.
Латынь. Мертвый, древний язык, который Пит никогда не изучал, но знал до последнего звука. Этот шифр впечатали в его сознание там, в стерильной белизне пыточных комнат, под удушающий аромат роз и навязчивый гул мониторов.
«Cerbere, surge et occide omnes proximos».
«Цербер, восстань и истреби всех, кто рядом».
В голове что-то щелкнуло. Не в пространстве кабинета — внутри него самого. Словно сработал старый выключатель. Словно замок, который сопротивлялся восемьдесят девять сеансов кряду, наконец нашел свой ключ — и провернулся.
Мир вокруг застыл.
Звуки реальности мгновенно выцвели. Грохот горящего города, прерывистое дыхание Китнисс за спиной, стук собственного сердца — всё это утонуло в густой вате белого шума, провалилось в небытие. Остался лишь голос.
Это не был голос Сноу. Это был другой голос — тот, что поселился в нем в те страшные недели. Голос алгоритма.
Протокол «Цербер» активирован.Цель: полная зачистка в радиусе десяти метров.Приоритет: немедленная реализация.
Убей.
Тело начало двигаться само по себе. Это не было его решением, не было актом его воли. Чужие, налитые свинцом руки развернули ствол пистолета. Прочь от Сноу. В сторону. Туда, где замерла она.
— Пит?..
Её голос донесся до него словно сквозь толщу воды. Он видел её лицо — четкое, пугающе близкое. Видел, как расширяются её зрачки, как осознание ледяной волной заливает серые глаза.
Черный зев дула смотрел ей прямо в грудь.
УБЕЙ.
Палец уже давил на спусковой крючок. Два килограмма усилия. Доля секунды до выстрела.
УБЕЙ ЕЁ.
[POV: Китнисс]
Она видела, как это произошло — во всех жутких подробностях.
В одно мгновение перед ней стоял Пит. Её Пит. Тот самый человек, который баюкал её после ночных кошмаров и согревал своим теплом. Тот, кто целовал её перед уходом в бой, обещая непременно вернуться. Человек, который сумел пройти сквозь круги ада и каким-то чудом сохранить в себе свет.
А в следующее мгновение — лишь зияющая пустота.
Его глаза остекленели, превратившись в два безжизненных зеркала. Лицо застыло неподвижной маской, из которой стерлось всё человеческое, всё знакомое. Перед ней больше не было Пита — лишь пустая оболочка, идеально отточенное орудие убийства. И черный зев пистолета, нацеленный ей прямо в сердце.
— Пит?.. — позвала она, и её голос дрогнул.
Он не отозвался. Даже не моргнул. Его пальцы уже начали сокращаться на спусковом крючке. Джоанна рванулась было вперед, готовая вмешаться, но Китнисс коротким жестом руки остановила её. Нет. Не таким должен быть финал.
— Пит, это я. Посмотри на меня. Китнисс.
Ответа не последовало. Пустые глаза продолжали смотреть сквозь неё, а палец всё сильнее вдавливал металл крючка. Но выстрела так и не случилось.
Его рука внезапно забилась в конвульсиях. Крупная, яростная дрожь сотрясала всё тело, и ствол пистолета лихорадочно ходил ходуном. Казалось, за контроль над этой плотью ведут смертельную схватку два разных существа.
За своим столом Сноу наблюдал за этой борьбой, и торжествующая улыбка медленно, дюйм за дюймом, сползала с его лица.
[POV: Пит — внутри]
Его поглотила бездна.
Он оказался в непроглядной темноте, на самом дне чего-то безымянного и чудовищного. Программа навалилась сверху многотонным прессом, она затапливала его сознание, пытаясь утопить в себе его «я». Голос не просто звучал — он неистово ревел:
УБЕЙ. УБЕЙ. УБЕЙ.
Но он отказывался тонуть.
В этой пустоте его что-то удерживало. Нечто, за что он отчаянно цеплялся все эти долгие месяцы, все восемьдесят девять кругов ада, все те ночи, когда он вскидывался в холодном поту, забыв собственное имя.
Она не враг.
Голос алгоритма возражал ледяным скрежетом: ОНА — ЦЕЛЬ. ЛИКВИДИРОВАТЬ.
Нет. Она — Китнисс.
ЦЕЛЬ. ЛИКВИДИРОВАТЬ. НЕМЕДЛЕННО.
У неё коса на левом плече. От неё пахнет лесом и свободой. Она — не враг.
Образы. Он выхватывал их из хаоса, словно обломки разбитого корабля в бушующем море.
Та пещера. Первые Игры. Она спасала его, когда жизнь по капле уходила вместе с лихорадкой. Тот пляж. Квартальная бойня. Её поцелуй, в котором не было притворства — только горькая, обжигающая правда. Госпиталь в Тринадцатом. Её взгляд, в котором он, вопреки всему, всё еще оставался человеком.
ЛОЖЬ. ВСЁ ЭТО ЛОЖЬ. ОНА — ПЕРЕРОДОК. ОНА…
НЕТ!
Этот крик разорвал всё. Он кричал внутри себя, он кричал каждой клеткой измученного тела, так, что связки грозили лопнуть от напряжения.
Я — Пит Мелларк. Мне двадцать лет. Мой дом — Двенадцатый дистрикт. Мой отец был пекарем, и я помню запах свежего хлеба. Я люблю рисовать. И я люблю её.
Я. ЛЮБЛЮ. ЕЁ.
И я не стану убивать.
[POV: Китнисс]
Тишину кабинета разорвал крик.
Это был нечеловеческий звук — первобытный сплав ярости и невыносимой муки, облеченный в рваный, исступленный вой. Пит судорожно обхватил голову обеими руками; пистолет выскользнул из его пальцев, со звоном ударился о мрамор и отлетел в сторону. Пит рухнул на колени.
Его тело выгибалось в страшных конвульсиях, словно от ударов тока. Крик, перешедший в хрип, казалось, исходил из самых глубин его существа — так звучит человек, который в буквальном смысле разрывает себя на части, чтобы вытравить чужую волю.
Китнисс рванулась к нему.
— Пит! Пит, я здесь!
Она упала на колени рядом и крепко обхватила его лицо ладонями. Его веки лихорадочно дрожали, а по вискам катился пот, смешанный с кровью.
— Ты слышишь меня? Пит, посмотри на меня!
Джоанна замерла рядом, не опуская топора, её взгляд метался от бьющегося в судорогах Пита к застывшему у окна Сноу.
А Сноу… он просто смотрел. Сначала в его глазах вспыхнуло триумфальное торжество, которое быстро сменилось искренним недоумением. А следом пришло нечто, чего Китнисс никогда не надеялась увидеть в этом человеке. Страх.
— Невозможно… — едва слышно прошептал он. — Протокол «Цербер»… абсолютный контроль… он должен был…
Пит распахнул глаза.
Они были пугающими, налитыми кровью — сосуды лопнули от чудовищного напряжения, окрасив белки в розовый цвет. Но это были его глаза. Живые. Человеческие.
Он смотрел на Китнисс, и в этом взгляде было
