одного из стражников, который решил почему-то замедлиться. Рык двухметровой хищницы его тут же подогнал. А ведь он не знает, что наша Горгона может принимать форму миленькой «чешуйки».
Проходит около получаса, как мои щупы фиксируют в нескольких сотнях метрах от нас движение необычной группы. Это рахасы — десяток особей, и среди них один, явно выделяющийся. Мастер.
Он передвигается неспешно, с ленивой уверенностью хищника. Касаясь веток и листьев, он вытягивает из них энергию — тонкими, почти незаметными зелеными нитями. За каждым его шагом остаётся след: чернеющая трава, скрученные и осыпающиеся листья, стволы деревьев, теряющие соки и сереющие прямо на глазах.
— Интересно… — хмыкаю себе под нос. — Лорд Тень, значит, решил прислать нам вандала, специально обученного уничтожать городское озеленение.
А еще ракхас держит в руках маленькое зеркальце, от которого веет Тьмой. Ха, вот мы и дождались подарка.
* * *
Резиденция Небесного Дома, Сторожевой город
— Капитан, — голос Гибибибеля, первенца лорда Трибеля, звенит от ярости, хотя он старается держать себя в руках. — Вы, наконец, открыли портал ракхасам?
— Да, милорд! — отвечает гвардеец без колебаний.
— Почему так долго возились?
— Нужно было согласовать открытие с городскими службами…
— Ты что несёшь, дебил⁈ Как оказалось, на моего отца напали! — гремит наследник Гибибибель. — Иди нахрен отсюда, пока я тебя не убил!
Пока гвардейца шустро сдувает ветром, Гибибибель отворачивается, достаёт связь-артефакт и активирует его резким движением пальцев.
— Твоя группа из зелёных уродов уже здесь, — говорит он, не тратя время на церемонии. — Почему ты сам не закинул их напрямую через теневые порталы? Ты же высший портальщик!
На том конце канала Лорд Тень раздражённо отвечает:
— Я не могу перемещать тех, кто не связан с Тьмой. Похоже, на заседании Совета всё пошло не по плану. Филинов что-то устроил.
Гибибибель рычит:
— От отца ни слуху ни духу. Ты хочешь сказать, что бескрылый мог его убить?
— Возможно, — вздыхает Лорд Тень. — Мне жаль, если это так.
— У здания Совета теперь нет крыши, — мрачно бросает Гибибибель, глядя в окно в сторону далёкого высокого строения. — Как мог бескрылый посметь сотворить такое?
— Без понятия, — Лорд Тень раздосадован не меньше. — Но мои звери живы, я чувствую это, а значит, нужно вернуть их, пока Филинов не заграбастал и их тоже.
— «Тоже»? — переспрашивает Гибибибель. — Значит, бескрылый уже обворовывал тебя?
— Было дело, — со стыдом признаётся Лорд Тень.
— Слушай, я не знаю, что там за дела у вас с моим отцом, но я не собираюсь тебе слепо помогать, понятно? — гаркает наследник. — Мы пропустили твоих ракхасов — дальше ты сам.
Гибибибель резко отключает связь.
— Если бескрылый правда прикончил отца… — не расстроившись, предполагает он в пустоту, — я, конечно, стану главой Дома. Но этого Филинова придется прикончить для порядка.
Глава 12
Я выхожу из тени деревьев навстречу ракхасам, которые уже выстроились в боевом порядке, готовые к схватке. Впереди всех стоит здоровяк — их Мастер, упёр руки в бока и усмехается насмешливо и презрительно. Дар у него, надо сказать, особенный — в отличие от остальных зеленых, заточенных под грубую физическую силу, этот умеет поглощать энергию из окружающей среды, но, похоже, исключительно для усиления собственной мускульной мощи. Его тело уже напитано до предела, а трава под ногами почернела и выгорела, листва на кустах и деревьях вокруг него опала и скукожилась. В его руке — артефакт Тьмы — чёрное зеркало с трещинами. За спиной Мастера остальные ракхасы нетерпеливо скалятся, у каждого в пудовых кулаках кривой ятаган.
Я выхожу на открытую поляну. Настя и Змейка, идущие следом, с равнодушным видом осматривают ракхасов. А вот доблестная городская стража трясется еще сильнее при виде ракхасов. Какие-то местные стражи порядка боязные. Видимо, тяжела их ноша — охранять покой в городе.
Мастер скалится. Его голова слегка наклоняется вбок.
— Ба! А вот и ты. Тот самый сопляк, что достаёт нашего лорда, — фыркает он.
— Лорд Тень явно преуменьшил мою значимость для него, — произношу. — Иначе бы ты вел себя поуважительнее, зеленая морда.
— По-ува-жи-тель-нее? — здоровый ракхас словно пробует на вкус незнакомое слово. — Это как?
— Ползал бы по земле, ходил бы под себя и умолял бы пощадить такого тупого валенка как ты, — щедро расписываю, и Настя звонко смеется, оценив.
Мастер скалит клыки:
— Много ты, смотрю, о себе возомнил. Давай один на один, — рычит ракхас, выдвигаясь вперёд. — Покажи, на что годишься!
— Не-а, — протягиваю я с ленцой. — Мне лень что-то кому-то показывать.
И бросаю пси-гранату. Взлетает синий конструкт прямо в зеленый лобешник. Контакт мгновенный: его голова вспыхивает зеленоватым светом, как новогодняя гирлянда, активируя стихийный доспех. Своеобразный ракхасский стихийный доспех, который показывается только в момент удара. В целом, ничего впечатляющего в этом Мастере нет: вся энергия, что он с таким рвением высосал из бедной рощи, уходит моментально, только чтобы не потерять сознание от удара. Причем большая часть энергии уходит впустую. Расточительство в чистом виде. Столько усилий — и всё ради того, чтобы просто остаться на ногах.
Я взмахиваю рукой. Из-под земли взмывает лиана. Один её виток тут же опутывает ногу Мастера, второй — уже переброшен через толстый сук ближайшего дерева. И прежде чем он успевает сообразить, что произошло, его дергает в воздух. Он повисает вниз головой, беспомощно дёргаясь, пытаясь что-то ухватить или зацепить.
Он отчаянно тянется к ближайшим деревьям, кустам, корням — ко всему, что может дать ему хоть каплю энергии, но тщетно. Расстояние слишком велико. К тому же лиана обмотана поверх штанины, не давая контакта с кожей, а без него вся его жажда поглощения остаётся бесполезной.
— Хватит уже портить местный парк, — хмыкаю я, наблюдая за тем, как он беспомощно извивается.
Недолго любуюсь, как ракхас болтается вниз головой, дёргаясь в бессильных попытках дотянуться до хоть какого-то источника энергии. Лиана по моему мысленному сигналу резко вздрагивает и подкидывает его вверх. Огромное тело как пушинка взмывает в воздух, закручиваясь.
— Зачем? — удивлённо спрашивает Настя.
— Потренировать меткость, — пожимаю плечами, будто всё это — рутинное упражнение.
И тут же поднимаю руку. Вслед за движением — импульс. Десяток концентрированных псионических пуль выстреливают. Ракхас, ещё не
