таких же, как ты, жаждущих занять твоё место…
Рэнгтон согнулся, слабые лёгкие помешали ему продолжить тираду. Рабочие на другом конце трюма только делали вид, что считают миниатюры, а на самом деле с интересом слушали такие чуждые для себя проблемы Драгоценного.
– Я, капитан, успел провести оценку захваченного. Конечно, стоимость каждой вещи очень колеблется в зависимости от места и обстоятельств продажи, но если по себестоимости… Капитан, у нас на борту семьдесят восемь миллионов фунтов стерлингов. Плюс-минус миллиона два. Получившуюся сумму я пересчитывал трижды и перепроверил бы в четвёртый раз, если б меня безосновательно не прервали. – Банкир метнул гневный взгляд в работяг.
Вероятно, он ожидал, что Агния от озвученной суммы придёт в такой же нервный восторг. В груди у морячки действительно подпрыгнуло сердце, но она лишь кивнула и сказала неизменившимся тоном:
– Вы молодец, что подсчитали стоимость, нам это пригодится, но право же, не стоит так волноваться. Если чувствуете, что не можете успокоиться, идите к доктору Бураху, пусть он даст вам снотворного.
Но Филиус Рэнгтон уже взял себя в руки. В его струящуюся речь вернулось привычное интеллигентно-насмешливое журчание с примесью горечи. Очкарик сожалел, что потерял самообладание в присутствии капитана.
– Ваше Превосходительство, я согласен… преклонить колено… или как там принято выражаться на этих феодальных островах. Признаюсь честно, до «Лакритании» я планировал по прибытии пожать вам ладонь и отчалить. Думал, вы хотите сунуть мне винтовку в руки и отправить сражаться с офицерами. Я, честное слово, не приемлю насилия. То есть насилие, безусловно, существует, с этим ничего не поделаешь, я не приемлю насилия, направленного в мою сторону или требующего моего участия…
– Понятно. Но вы передумали. – Агния обнажила зубы.
– Не совсем. В бою я ни на что не годен. Но я мог бы стать вашим секретарём, капитан Синимия.
Агния наморщила лоб, вспоминая.
– Секретарь? Плохо помню, что это за рыба такая…
– Казначей! Слуга, отвечающий за финансы господина. Он присматривает за ними, ведёт им учёт, использует в сделках, преумножает капитал работодателя, следит, чтобы деньги не растранжирили и не проиграли в карты. Многие Драгоценные Лица заводят себе таких личных банкиров, а вы, Синимия, теперь Драгоценная, я знаю, какая доля этих сокровищ отходит капитану.
Он перебил девушку, не дав поинтересоваться, отчего вдруг господин банкир так жаждет сменить прежних хозяев на новых и продолжать считать чужие деньги.
– Только одно условие! Прошу вас, позвольте работать не за фиксированную зарплату, а за процент, процент от доходов! Если желаете, можете установить маленький, только пусть процент.
– Ох, да пожалуйста, – пожала плечами Синимия. – Все эти ваши закидоны финансистские для меня, конечно, странны, но раз вы так просите. Пожалуйста, будьте секретарём. Всё равно я в инвестициях ни черта не смыслю.
– Уф-ф! – По лицу Рэнгтона можно было предположить, что он только что в одиночку выиграл сражение с крейсером. – Вы не пожалеете, Ваше Превосходительство! Я… я, наверно, к старпому пойду, вдруг для меня какое дело найдётся.
Оставшись наедине с работягами, Агния проверила время. До появления земли на горизонте оставалось меньше восьми часов.
Про островной обычай делёжки трофеев знала даже она. Капитану отходила одна пятая, а остальные четыре распределялись между членами экипажа поровну. Обычай считался нерушимым: команды, желающие делить по-своему, теряли уважение в глазах Морских Братьев и становились изгоями. Таких корсаров можно было грабить и даже убивать без страха столкнуться затем с гневом общины.
Но ещё Синимия знала, что, когда речь идёт об островных городах, к таким явлениям, как «закон», «обычай», «нерушимая традиция», «правило», следует подходить с осторожностью. Двести лет не самой простой жизни в специфичных условиях сделали народ островитян изворотливым, не склонным следовать правилам ради правил.
«Да, расслабляться рано. Если в Свечной пристани нам предстоит схватка, она явно будет гораздо сложнее, чем бой с крейсером. Надо пойти в командную, подменить Грэхема. Восемь часов. Восемь…»
– ЗЕМЛЯ-Я-Я!
Не восемь, а десять часов потребовалось команде беженцев, чтобы отыскать клочок суши, затерявшийся в Межконтинентье. Промахнулись они из-за течения. Когда солнце опустилось за горизонт, а искомый вулкан всё не наблюдался, Агния распорядилась сбросить плавательный круг и погрузиться на десять минут. С трудом удержалась от желания оставить вместе с кругом покачаться на волнах и Фреда, надоедавшего пиратке бесконечными шуточками. После всплытия оказалось, что круг отнесло на целых сорок футов к западу.
Звёзды уже проснулись, но пока протирали глаза. Розовое зарево в верхних слоях атмосферы мешало замерить углы с расстояниями и вычислить координаты по звёздам. Тем не менее, поспорив и набросав на оборотной стороне карту вод вблизи острова, комсостав решил, что дальше чем в пятнадцати милях берег быть не должен.
Был проложен новый курс с поправкой на течение. На сей раз Агния решила идти надводным ходом и назначила смотрящих в рубочное гнездо.
Ночной ветер принёс с собой волны. Гребни самых высоких забрасывали брызги в командный пункт. Джон Тэтчер воспротестовал:
– Электрику закоротит, причём самую важную! Лестничную шахту надо перекрыть.
– Как же смотрящий сообщит, если увидит землю? Передатчиков снаружи нет.
Механик хохотнул, скрылся и тут же возвратился с наточенным стальным прутом. Надо было видеть лицо назначенного в первую вахту Джейка, когда этот ржавый гарпун пафосно протянули ему.
– Стучи! Если закрыт всего один люк, внизу отлично слышно.
Убедиться в словах лохматого подводники смогли уже через тридцать минут, когда сверху заколотили.
Будучи втянут вниз, матрос разворчался:
– Не стану я часовую вахту там торчать, заливает. Ещё и дрянь какая-то за подлодкой плывёт. Эта штука с человека размером, и, бабушкой клянусь, она на меня смотрит!
– Хорошо, зови Стирнера, сделаем получасовую. – Агния заметила беспокойство Сигила и пояснила: – Акулы субмарину преследовать не станут. Это гигантский кальмар, он не опасен. Он сам в нашей компании от хищников прячется, за кита нас принял.
Сигил кивнул. После того как ему запретили покидать центр, поэт притих, сел в уголке и стал слушать работу машин. Выглядел мальчик несчастным, но Синимия знала, что, если меланхолика не трогать, он спокойно может часами предаваться размышлениям. Наедине с собой Сигилу было комфортно.
– Странные ощущения… Интересно, какого здесь спать? Мы, если не найдём остров быстро, нам придётся ночевать в море.
– Найдём! – решила приободрить Агния, увидев, что старший помощник Грэхем моргает медленней, чем обычно. – Терпите, парни, чуть-чуть осталось.
Но вот снова удары и крик мистера Астли. Агнии, взлетевшей на обшивку, пришлось прикрыть глаз ладонью. Над водами уже сгустилась тьма. Звёзды напились космической энергии и светили в полную силу.
Но ярче звёзд, ярче ближайших планет, почти так же
