вскинул винтовку с рычажной накачкой. Судя по толщине баллона под стволом — мощности её было не занимать, скорее всего, могла бы и камень пробить, но стоило ему поднять ружьё к плечу, как голова всадника дёрнулась в сторону. Коля и его новое оружие не подвели.
— Адина ман дан ол! — всадники что-то кричали, на непонятном мне языке. Но судя по интонации, явно не здоровья мне желали. Дорожка была узкая, а из-за остова паромобиля на ней даже двоим всадникам было не проехать, так что они начали стрельбу с той стороны, из сёдел, а я с этой, укрывшись за ещё тёплым бойлером.
— Да сколько же вас там⁈ — выругался я, когда очередная пуля проскрежетала по каменной коже. Хорошо хоть по касательной, а то с такой силой могла и пробить. Но пока мы успешно отражали атаку, я отвлекал на себя внимание и стрелял по ближайшим, а снайпер снимал точным огнём тех, кого считал наиболее опасным. И всё бы ничего, да только противники и не думали отступать, больше того, задние части спешились и начали углубляться в лес, грозя найти Колю.
Понимая, что время работает не на нас, я активировал стихийную форму и, навалившись всем весом на угол бронемобиля, развернул его поперёк дороги, полностью загородив проезжую часть. Через лес, под уздцы, ещё можно было провести животных, но проехать, а тем более быстро, уже нет.
— Жди, я сейчас! — крикнул я, ловя скакунов. Лошадки были на удивление послушные, даже не вырывались. И это было странно, ведь если это настоящие боевые кони, они очень привязаны к хозяину. Почему же тогда? Впрочем, сейчас это было не так важно, главное, что, связав вместе уздечки, я бросился обратно в лес, где слышались выстрелы, и зашёл противникам, нашедшим снайпера, в спину.
— Да что б, вас! — донеслось причитание Миколы, которой едва отбивался от наседавших врагов.
Не став тратить время и патроны, я просто вбежал в ряды противников, прячущихся за стволами, и первого размазал плечом. Каменным, с моим весом под две тонны, это было легко. Второй успел что-то сообразить и даже повернуться ко мне, но я уже был рядом, поймал его за шею, сдавил до хруста и кинул в третьего. Четвёртый в это время как раз перезаряжался и, получив восьмидесятикилограммовым телом, рухнул на спину, не пытаясь подняться.
— Я здесь! — предупредил, чтобы не попасть под горячую руку.
— Патронов нет, — скорбно ответил Коля, когда я, выскочив к его позиции, выстрелил навскидку. Противников было двое, но на подходе ещё десятка три, а то и все семь. Так что просто отогнал этих и не стал дожидаться подхода оставшихся, вновь взвалил товарища на спину и помчался напрямик.
Несколько пуль ударили по корпусу, одна в плечо, но я не обращал на них внимания. А вот снайперу пришлось нелегко, судя по стонам его донимала нога, грубая перевозка, да ещё и враги попали, хорошо хоть не в голову.
— На лошади ездить умеешь? — не сбавляя темпа, спросил я.
— Немного, — кряхтя ответил Коля.
— Значит, придётся учиться, и быстро, — не терпящим возражения тоном сказал я, и выскочив на дорогу, кинул снайпера в седло ближайшему коню. Сам схватил поводья и побежал, максимально взвинтив темп. На наше счастье, дорога между деревнями была извилистой, и уже через минуту я снял боевую форму, развеял каменную кожу и вскочил в седло, тут же пришпорив клячу.
И в тот же миг ствол дерева в паре сантиметров за моей головой треснул под давлением тяжёлой пули. Пригнувшись к самой гриве, я ударил скакуна пятками, и лошадь заржав бросилась вперёд. Да так, что Коля едва удержался в седле.
Мы скакали, не оглядываясь. Промчались мимо сожжённой деревни, мимо тел захватчиков, и только перед укреплениями на селе затормозили, чтобы не влететь со всего маху в ловушки и не переломать скакунам ноги.
— Убирайте мостки! Всем в крепость! — заорал я что есть мочи. И, похоже, наёмники не зря ели свой хлеб: тут же взвыла сирена, на стене началась суета, а к нам бросилось несколько человек, включая Исаева — лидера наёмников и Егора.
— В чём дело? — спросил Борис, вглядываясь в дорогу за мной. — Где машина?
— Сгорела, — быстро ответил я, спрыгивая с лошади. — Убирайте мосты, Колю в лазарет. Быстрее! Я не знаю, сколько у нас есть времени.
— Если вас отпустили, то предостаточно, — ответил Исаев, а потом, сунув два пальца в рот, молодецки свистнул. Похоже, у наёмников были свои условные знаки, хотя я предпочёл бы обойтись свистком. — Сколько их было?
— Конных? Около сотни. А ещё у них есть баржи, танк и одарённый, превратившийся в огненного элементаля, — быстро перечислил я, и глава наёмников заметно побледнел. — В чём дело?
— Мы вас не бросим, до последнего, — уверенно сказал он. — Но всё же, боярин, прошу вас, нужно уходить, немедля. Всем селом.
— С чего вдруг? Мы тут остановили полтысячи и без вашей помощи, а сейчас будет сотня, но у нас есть и пушки, и подготовленная оборона.
— Познавший истинную суть стихий, породнившийся с ними — это дервиш третьей, а может, и четвёртой ступени возвышения. Мы его не потянем, — мрачно ответил Борис.
— Ну значит, и я третьей, — хмыкнув, я активировал каменную форму, но на наёмника это никакой реакции не произвело.
— Прошу меня простить, ваше благородие, но о дервишах камня я что-то не слышал, а вот огня — очень даже, и они чрезвычайно опасны, — покачал он головой. — Вы и сами должны знать. Сколько сил у вас ушло победить Али-Ахмеда?
— Нельзя сказать, что он был слабаком, — ответил я, но уже без особого энтузиазма. Ведь верно, мне в Китеже рассказывали о системе обучения местных одарённых. Враг меня подпалить стеной огня хотел, это как минимум шестое заклятье с начала обучения, а до него целый ворох всякого не сильно приятного, в том числе и взрывные огненные шары, и самонаводящиеся стрелы пламени.
И я, едва освоивший начало формирования песчаной завесы. И ладно бы этот враг был в обычных стальных доспехах, тогда я вполне мог бы смять его в поединке накоротке. А так, на нём явно механизированная броня с моторами и усилителями, которая уравнивала, а может, и делала его сильнее моей боевой формы.
