мелкий проказник, видимо, соскучился по брату. Малолетний Грандмастер запускает крошечных псионических птичек в инкубаторий Славика. Безобидные, те ударяются о защитный купол Колыбели, искрят, и тут же рассыпаются на яркий ментальный пепел. Славик вместе со светленькой Лазурь весело смеются, наблюдая за этим мини-представлением.
— Хватит отвлекать брата от баиньки, — хмыкаю я, заходя в комнату и бросая на Олежку взгляд, в котором читается намёк, что подобные шалости лучше приберечь на потом. Тот тут же прекращает своё занятие, но, не растерявшись, протягивает ко мне руки и угукает, требуя, чтобы я с ним поиграл.
После недолгой возни с мелким я направляюсь в свой временный кабинет, и как раз в этот момент туда заглядывает Лиан.
— Конунг, что случилось в здании Совета? — интересуется турбо-пупс, явно заинтересованный в подробностях.
— Что-что… куча теневых зверюшек захотела поужинать Советом.
— Это мы уже поняли, — машет он своими короткими руками, как будто отгоняет лишние слова. — А как вы выбрались из ловушки?
— Вы же понимаете, что сильные теневые твари сами по себе не появляются, — отвечаю я и перевожу разговор туда, куда мне нужно. — Тут постарался один нам весьма знакомый высший теневик.
— Хитрый он, — Лиан нахмуривается и слегка покачивает головой. — И улики за собой не оставляет. Его просто так не возьмёшь.
— Что ж, понятно, — усмехаюсь я, уже прикидывая варианты. — Это я и хотел услышать.
— Что Организация не будет арестовывать Лорда Тени? — хлопает глазами турбо-пупс. — Злобного мага, кто уже не раз скрытно пытался тебя убить?
— Именно, — подтверждаю с удовлетворённым кивком.
— Но почему? — недоумение у него в голосе почти детское.
— Потому что это значит, что я смогу заняться им лично, — произношу я весело.
Мои альвы как раз тренируются штурмовать его цитадель. Посмотрим, как этот Высший Грандмастер выживет после такого приёма. Правда, нужен будет повод, чтобы Организация не заступилась за своего члена, и желательно такой, чтобы потом ещё и формально всё выглядело безупречно.
* * *
Дворец Цезаря на Палатинском холме, Рим
Цезарь сидел в своей личной императорской оружейной и терпеливо ждал, хотя терпение это было из той породы, что вот-вот готово лопнуть. Перед ним на постаменте стоял артефактный футляр под меч. Он уже несколько раз подряд закрывал крышку и снова открывал её, каждый раз вглядываясь внутрь, как ребёнок, проверяющий, появился ли подарок.
— Где же он… Где же? — бормотал Цезарь. — Филинов, имей совесть! Я же отменил поборы! Даже льготы тебе одобрил!
Снова открывает футляр и — оппа! — внутри проявился эфирный меч.
Плюшевый филин, что лежал рядом, никуда не делся, и это был знак, что пропажа клинка не померещилась Императору Рима.
— Мальчишка вернул мой меч! — выдохнул Цезарь, и радость в его голосе была настолько искренней, что гвардейцы у дверей заулыбались.
Он тут же резко обернулся к стоящему чуть в стороне советнику, который явно не ожидал такой вспышки эмоций:
— Отменяйте нахрен все эти льготы! Немедленно! Никаких поблажек этому русскому паршивцу! Я оставлю его без штанов! Заберу у Филиновых все винодельни! И выставите охрану в оружейной— круглосуточно, чтобы они глаз с меча не отводили! Немедленно сюда охрану, я сказал! — рявкнул Цезарь.
Гвардейцы спешно принялись выстраиваться вокруг постамента, занимая позиции, а Цезарь, с выражением глубочайшего удовлетворения, взял меч в руки, покрутил его, словно оценивая, всё ли с ним в порядке, и аккуратно положил обратно в футляр. На этот раз крышку он даже не захлопнул, оставив приоткрытой, чтобы ещё раз полюбоваться находкой.
— Стойте тут! — грозно приказал Цезарь гвардейцам. — Чтобы глаз с клинка не сводили!
Один из стражников, переминаясь с ноги на ногу, нервно бросал взгляды то на Императора, то на постамент. Наконец, собравшись с духом, он выдавил:
— Цезарь… вашего меча нет.
— Что значит «нет»⁈ — голос Императора хлестнул, как удар плетью. Он резко метнул взгляд на футляр — и действительно, там зияла пустота.
— НЕТ! НЕТ! НЕТ! — заорал Цезарь, срываясь почти на визг, и вцепился в крышку, судорожно захлопывая и тут же распахивая её снова и снова, будто от этого клинок мог чудом вернуться.
— Ваше Императорское Величество… хм… так что делать с приказом о льготах? — осторожно подал голос советник, стараясь говорить тише и мягче. — Отменяем?
— Не сметь! — рявкнул Цезарь, продолжая свой безумный ритуал с крышкой футляра. — Льготы Филинову оставляем! Более того — доплачиваем! Даем эти… как их?.. Целевые субсидии на развитие стратегической отрасли! Без всяких условий! На его личное усмотрение, в размере четверти полугодового оборота…Пускай даже годового оборота!
Он снова резко открыл футляр — и меч лежал внутри, сияя, как ни в чём не бывало, словно и не исчезал вовсе.
— Всё… всё… — Цезарь шумно вдохнул и выдохнул, как человек, только что чуть не потерявший самого дорогого близкого.
— Вы уверены, Ваше Императорское Величество? — уточняет советник на всякий случай у повелителя, прекрасно зная переменчивое настроение последнего.
— Всё в силе! Переводите Филинову его субсидии! Прямо сейчас!
На этот раз Цезарь схватил клинок, крепко прижал его к груди.
* * *
Меч я все-таки вернул Цезарю. Ну пока что. Знаю я этого старика — рано или поздно он снова попробует поиграть с моим терпением. Вот тогда, когда он в очередной раз решит меня испытать, у него исчезнет не только этот клинок, но и вся его драгоценная оружейная коллекция. Обчистим с Ломтиком подчистую, а я уже заранее прикинул, куда и какой артефакт можно будет применить с максимальной пользой.
Когда гомункулы сняли синие крылья, я почувствовал себя свободнее. Не в энергоплане, а просто. Все-таки слишком габаритные они, да и неудобные, если честно.
Выйдя из дома, направляюсь в небольшой садик при усадьбе. Среди аккуратных дорожек и клумб Грандбомж бродит себе как потерянный. Его отмыли и переодели в просторный чистый балахон, но его настроение это несильно улучшило.
— Убей… — снова просит он без надежды.
Совсем не улучшило.
— Слушай, кровяной, — вздыхаю я. — А что случилось-то? Чего тебе не живется-то?
Он не отвечает. Лишь ещё сильнее сутулится, втягивает голову в плечи и, опустив взгляд в землю, плетётся дальше между клумбами. Видимо, сама причина для него настолько тяжела, что рассказать о ней страшнее, чем шагнуть навстречу концу. Впрочем, смерть
