он сам все преступления раскрывает и всех-всех преступников ловит.
— А кто тебе это сказал?
Надо же, какие сведения у ребёнка.
— Тетя моя, она инспектор по делам несовершеннолетних.
— И что еще твоя тетя рассказывала?
— Что он всегда с собакой ходит. Важный такой, и все преступники города его боятся. Ой! — девчонка прикрыла рукой рот, косясь то на Мухтара, то на меня. — Так это… это вы начальник милиции?
— Может, и я. Ты лучше расскажи про тех, кто выходил с черного хода примерно час назад. Видела? Ты же здесь давно…
— Ой! А это преступники были? Еще как видела, — кивала пионерка. — Двое вышли. Один здоровенный и злой. Хромал сильно, в больничной пижаме полосатой. В ней он на узника был похож, каких в фильмах показывают. А вторая — красивая женщина в форме. Синей такой, но без погон. Она мне лесника напомнила. Но разве бывают женщины-лесники?
— Что дальше было? — подторопил её я.
— Они сели в машину и уехали.
— Какая машина?
— Белая. Я точно не помню. Или желтая. Ой, нет, вроде, белая.
— Марка какая?
— Что?
— Ну, жигули или «Волга». А может, «Москвич»?
— Не-ет. Точно не «Волга», «волги» я знаю, а в остальных не разбираюсь. Нет, всё-таки не белая, а желтая была…
— Ясно, — вздохнул я, понимая, что госномер автомобиля спрашивать бесполезно. — А что еще ты заметила?
— Да ничего… — пожала острыми плечиками девчонка. — Вышли и уехали. Ну, мужчина только сердился сильно. Аж зубами скрипел.
— На кого сердился? — озадачился я.
— Не знаю, может, ему идти больно было, — школьница сообразила, что вышли-то они из больницы, даже бросила взгляд на окна, — а может, не поэтому. А женщина держала газету, вы это знаете уже? Вернее, сверток.
— А что в свертке? Не видела?
— Не-а, но он странно смотрелся… я еще подумала, зачем ей этот сверток в руке. Положила бы его в карман, что ли. Ведь у нее в пиджаке карман, наверное, есть.
— Интересно… Спасибо тебе, девочка, как тебя зовут? Давай я твои данные запишу на всякий случай.
— Я Катя, — улыбнулась пионерка. — Катя Зарянова.
— Хорошая ты пионерка, Катя.
* * *
Я объявил план «Перехват» в городе. Запросил приданные силы из области для поимки опасного преступника, поднял на уши оперативные комсомольские отряды, что в рутинные дни помогали в охране общественного порядка. При Кулебякине эта структура работала скорее номинально, чем фактически, но я немного расшевелил комсоргов и руководителей трудовых коллективов и организаций, на базе которых и собирались эти отряды. Теперь комсомольцы частенько выходили с красными повязками на патрулирование улиц. Не каждый день, но в пятницу, в субботу и в день получки на мясокомбинате — обязательно. Мелкие уличные правонарушения мигом пошли на спад, а пару раз комсомольцам даже удалось задержать по горячим следам подозреваемых в краже, а в другом случае — хулигана, что разбил витрину магазина.
Вот и сегодня молодые крепкие ребята (были и девчата среди них, но меньше) вышли на поиски Грицука. Звеньевым я раздал его фотокарточки. Снимок размножил Валентин, пересняв его и распечатав на фотобумаге.
Кроме всяких головняков с побегом, мне приходилось два раза в день отчитываться перед главком о проведении оперативно-поисковых мероприятий. Я отзванивался, сообщал, что Грицук пока не пойман, докладывал о проведенных мероприятиях, о планируемых дальнейших мерах, после выслушивал претензии кабинетных начальничков, что, дескать, плохо работаете. В ответ заверял их, что вскоре поймаем гада. Каждый раз одно и то же. От таких отчетов для поимки никакой пользы, только лишняя бюрократия. Но я уже привык, что в системе МВД ее больше, чем в бухгалтерии. А в новой должности я и сам должен был стать своего рода бюрократом, но пока не получалось. Ну и ладно, не очень-то и хотелось.
Прошло два дня, но результатов пока не было. В обеденное время мы сидели с Эдиком в нашей любимой пельменной и болтали о делах. Он рассказывал, что дал задание бегункам выйти на Гурьева. Под видом покупки договориться у тыловика что-нибудь приобрести из ворованного или конфиската.
— Если выгорит, — с заговорщическим выражением Штирлица шептал Эдик, — я сообщу тебе о месте встречи, и возьмем его с поличным. Вот! Скажи же, классно я придумал, да?
— Угу, — кивал я и хмурился. — Хороший план…
— Ты чего, Саныч? Я стараюсь, стараюсь, а он — угу… Чего не так?
— Ты молодец, друг, вот только меня сейчас Сафрон беспокоит. Никаких следов в городе, видимо, слинял гад за его пределы. Эх… И знать бы еще, что за фифа со свертком газетным в руке ему помогала. И что такого было в этом свертке?
— Насчет девицы не знаю, а вот Сафрон этот, здесь в городе, — вдруг заявил Эдик.
Я даже вилку отложил.
— Откуда сведения? — насторожился я, но на самом деле мне улыбнуться захотелось от такой приятной новости.
— Я тут с барыгами местными общался вчера, — бубнил фарцовщик, разжевывая пельмень. — Так вот… Мужик, по описаниям похожий на Сафрона и хромой, покупал у одного мастера нож охотничий. Самодельный.
— Что за мастер? Где живет?
— Пока не узнал, сам понимаешь, что осторожничают, за изготовление и сбыт холодного оружия у нас ведь ответственность предусмотрена. Но я работаю над этим, ищу подходы.
— Молодец, Эдик, — похлопал я друга по плечу. — Поторопись там с подходами. И все-таки тебе в оперативники надо, а не тряпками торговать…
Я покачал головой и снова взялся за еду. Дела делами, а пельмени были знатные.
— Не-е… Там у вас много не заработаешь, да и стрелять я боюсь. Вот бы были у нас частные сыщики, как за границей. Я б пошел.
— Толку от них ноль, поверь мне. Только за женами и мужьями неверными следить.
— А зачем за ними следить? — опешил Эдик, а я понял, что сказал лишнюю информацию, и стал выкручиваться.
— Ну, у буржуев же всё не как у людей. Брачные контракты всякие, это как договор, только между супругами, и если кто изменил, то виновник остается при разводе ни с чем.
— Ха! Во чудные…
— Слушай… а твой китаец, который Жору-кинолога лечит, он еще чем-то таким обладает? Ну, экстрасенсорным, я имею в виду.
— Чем, чем? — пельмень застыл у Эдика во рту.
— Ну… Мысли там читает, гипноз или прочая ерунда.
— Телепатов не существует, — авторитетно заявил фарцовщик. — А китаец этот только иголочками орудует. Никакими гипнозами не владеет. А тебе зачем? Хочешь погадать, куда Сафрон сбежал? Хе-хе.
— Почти… — я задумчиво водил вилкой по пустой тарелке, пельмешки-то прикончил уже, наелся и выводил узоры в остатках сметаны. — Есть свидетели у меня, видели
