А наша комендант не дает добро! Уперлась!
Зела отмахивается, как от назойливой мухи:
— А тебе там делать нечего! — командирским тоном заявляет она. — И вообще, ты мечник, мечник должен махать мечом каждый день, тренироваться, а не в замках прохлаждаться! Тем более если ты лучший мечник, как сам любишь повторять.
Феанор, скривив губы, фыркает:
— Багровый дворец? — уточняет он. — Это что, в Багровых Землях, что ли? И при чём тут Бер? Кому ты там сдался?
Зела закатывает глаза, театрально всплескивает руками:
— Дядя, да ты прямо в танке живёшь!
Феанор моргает.
— В чём живу?
— В танке, — терпеливо поясняет Зела, подбоченившись. — Это такая военная машина людей. Ты до сих пор не выучил их военную терминологию? Я же тебе говорила, читай инструкции! Ты же Воитель!
— Бывший Воитель, — проворчал Феанор. — Нынче я — король Морской Впадины.
Бер, чувствуя, что разговор снова скатывается в сторону лекции, виновато чешет затылок, пытаясь не рассмеяться:
— Да я вот зубрил, Зела заставила…
Феанор машет клешнёй:
— Ладно, хватит нести чушь. Живо рассказывайте, к чему весь этот балаган? Причем тут Багровый дворец?
Зела, резко выдохнув, складывает руки на груди, стянутой ремнями:
— Король Данила стал регентом Багровых Земель.
Феанор застывает, клешня медленно опускается. Несколько секунд он стоит, будто переваривает услышанное.
— Что⁈ — выдыхает он наконец, вскинув брови. — Филинов — король-регент Багровых Земель⁈ Да как он умудрился⁈ Куда делся сам Багровый Властелин⁈..
— Багровый Властелин отошел от дел, отдав правящий Жезл Даниле, — кивает Зела. — Я там была и видела это своими глазами.
— Филинов! Ты не смеешь! — от хорошего настроения Феанора не осталось ни следа.
Зела фыркнула и бросила в ответ, не сдерживая язвинки:
— А тебе-то что? Порадовался бы хоть раз за кого-то, кроме себя. Король Данила, между прочим, твой родственник, он женат на твоей племяннице.
Бер усмехнулся, почесав щеку:
— Да у дяди опять эго взыграло. Данила посмел получить королевство побольше, чем у Феанора, вот и он бесится!
Феанор резко щёлкнул клешнёй, и Бер прикусил язык.
— Этот Филинов хочет опередить меня.
Зела закатила глаза:
— Боги, дядя, да сколько можно! Данила стал регентом, чтобы уделать тебя, да? Ты серьёзно так думаешь? Умерь свой нарциссизм! У нашего короля были другие причины так поступать, и о тебе он думал в последнюю очередь.
Феанор сжал клешню так, что суставы похрустели; резкий звук вызвал у обоих лёгкую паузу.
— Где Филинов сейчас? — спросил он коротко.
— В Багровом дворце, — ответила Зела ровно, немного напрягшись, — правит.
— Не пойдёшь же ты к Даниле устраивать разборки? — удивился Бер. — Ты уже через это проходил: тогда тебя как-то перемкнуло, и ты ушёл жить на дно.
Феанор резко развернулся, и, щелкая клешней, бросил:
— Я пойду не к Филинову.
— А куда? — Зела крикнула ему вслед.
— Расширять своё королевство, — свирепо рыкнул бывший Воитель. — Раз Филинов присвоил себе Багровые Земли, я возьму что-то другое. Я не позволю, чтобы этот телепат превосходил меня в размерах королевства.
Широкая спина Феанора скрылась за поворотом, а Бер и Зела переглянулись.
— Кому-то сегодня сильно не повезёт… — протянул мечник, задумчиво поигрывая пальцами на рукояти. — На что ставку делаешь? Мне кажется, сто пудов достанется Атлантиде. Она ближе всех к громарам — первой и попадёт под горячую руку.
— Не стоило ему говорить, что Даня стал регентом, — вздохнула Зела, и её обнажённые плечи опустились, будто под грузом предчувствия. Бер тут же шагнул к невесте и мягко приобнял её, притягивая ближе.
— Зел, да ты чего? — тихо сказал он. — Он бы всё равно узнал. Днём раньше, днём позже — какая разница?
— Эх, надо сообщить Даниле, — пробормотала Зела, уткнувшись лицом в его грудь. — Кажется, кое-кто собирался в Багровый дворец. Вот ты и расскажешь!
— Эй, так нечестно! — возмутился Бер. — С такими новостями я туда точно не хочу идти!
* * *
Мы с женами застыли. Прямо над головами расцветают десятки огненных шлейфов. Я стою во дворе, щурюсь, всматриваясь. Ну слава Астралу, хоть горит не весь Багровый дворец, только одна пристройка, невзрачный склад. Из пламени вырываются новые вспышки, громыхают залпы салютов, и небо раскрашивается разноцветными огнями.
— Что здесь творится? — крутит головой Светка.
— Ни на минуту без присмотра нельзя оставить, — строго замечает Камила, закутываясь в пелерину.
Синие Плащи уже тут — цепью оцепили периметр, окружили горящий склад, магией воздуха направляют потоки ветра, чтобы пламя не перекинулось дальше. Рядом шныряют горгоныши. Выводок порыкивает возмущенно.
Вижу Рвачей — тоже рыщут по двору. Да и Змейка сияет вся, как всегда после заварушки.
Змейка подходит первой, вся взъерошенная, довольная, хвостом едва не сносит ближайший фонарь. Улыбается самодовольно, глаза блестят.
— Мазака, выводок на стрраже, фака.
Быстро читаю воспоминания хищницы. Ну да, горгоныши молодцы.
— Хорошие мальчики и девочки, — соглашаюсь, и Змейка мурчит.
Из-за её спины выходят Ауст и Грандбомж. Второй, понятно, сразу пошел к горящему складу, да и не глядя нырнул в огонь.
— О-о-о… — опешила Лена.
— Ничего, как склад догорит, обратно соберется, — отмахивается Настя.
Я смотрю на Ауста:
— Что случилось?
Ауст как глава Синих Плащей отчитывается:
— Лазутчики, регент. Хотели проникнуть на территорию, — некромаг смотрит на бегущих к нам горгонышей. — Твои звери, эти Горгоны, первыми их заметили. Подняли тревогу, загнали в угол и поймали. Только вот склад с салютами загорелся вовремя загона.
Я перевожу взгляд на горящий склад, на клубы дыма и искры, поднимающиеся вверх, и усмехаюсь:
— Молодцы, горгоныши! — бросаю подбежавшим малышам размером с теленка.
В ответ одна из них с довольным ворчанием падает на спину, лапы кверху, хвостом машет в стороны, и начинает требовательно хрипеть, мол, «чесать немедленно». Тут же вторая, третья, четвёртая — вся стая дружно плюхается рядом. Жёны, конечно, не удерживаются: хихикают, присаживаются рядом, подняв юбки платья, начинают гладить их по животам и шее, шуршат чешуёй. Тварюшки урчат довольные.
Я киваю Змейке:
— Мать выводка тоже молодец. Всё под контролем, вижу.
Хищница гордо выпрямляется, поправляет ремни боевой портупеи, которые каким-то образом удержались на ней, хоть она и сменила обличье на боевое.
Пока горгоныши ведут себя как гигантские кошки — ворочаются,
