урчат — Синие Плащи уже тушат последние языки пламени. Последние салюты еще раскрашивают небо.
Поворачиваюсь к Аусту, качаю головой:
— А откуда вообще столько фейерверков взялось? Нахрена целый склад?
Ауст пожимает плечами, будто это не его дело:
— Багровый Властелин любил праздники. Склад был старый, там хранились петарды и ракеты. Лазутчики полезли туда, отбиваясь от Горгон, швырнули огненную технику, всё и полыхнуло.
Салют-то вышел на удивление красивый. Эх, жаль, Гришка не видит — такое цветовое представление как раз под свадебное настроение подошло бы.
— Горгонышам выдать по ведру яиц. Заслужили, — распоряжаюсь.
Маша спрашивает Ауста:
— Кого-нибудь взяли живым?
Некромаг отчитывается перед моей женой:
— Остался один живой. Синие Плащи сейчас его допрашивают, уже начали раскручивать. Остальные сгорели вместе со складом, даже опознать нечего.
Я киваю.
— Хорошо. Я жду результаты в своём кабинете. Приходи сразу как закончите дознание.
Направляясь во дворец, на ходу стаскиваю белые лайковые перчатки, сжимаю их в ладони и засовываю в карман. Следом расстёгиваю бабочку — вечер выдался длинным. Вхожу в кабинет, бросаю удаваку на стол. Сам опускаюсь в кресло, откидываюсь на спинку, закрываю глаза.
Внутри будто что-то щёлкает — не тревога, нет, скорее тихий сигнал, предвестник. Троеглас пытается зашевелиться. Один из братьев — демонический младший — что-то пытается провернуть, да кишка тонка. Мой мозг — моя крепость, и если это не так, то у меня никогда не было перепончатых пальцев!
Я ныряю в свое подсознание, Бастион раскрывается во всю ширь своих высоких крепостных стен. Два брата Троегласа продолжют висеть забальзамированными в синих кристаллах анабиозах.
Бросаю тоненький мыслещуп к младшему брату.
— Ну чего не спится? — спрашиваю со скукой.
Младший Троеглас замирает испуганно, но поняв, что уже спалился, все же умоляет:
— Отпусти нас.
Я хмыкаю.
— Куда я тебя отпущу? — искренне недоумеваю. — Теперь вы с братцом всего лишь — два сознания. Ваши тела уже сгнили в земле.
Шёпот становится глубже, будто за спиной прошёл сквозняк:
— В Астрал.
Тут я призадумался. Потому что перед глазами пробежались варианты.
— Ты хочешь, чтобы я тебя убил что ли?
Тот отвечает утвердительно:
— Просто выбрось в Астрал. Гора не позволит мне умереть. Никогда.
Я чуть не спросил: а жирдяй и такое может? Конечно, Троеглас думает, что может.
Мда, дела. Забавно. Секунду думаю, одновременно почти машинально снова погружаю Троегласа в анабиоз. Отпускать в свободное плавание опасного врага — такая себе идея. Но за информацию спасибо, рогатый.
Возвращаюсь в реальность. Дверь тихо скрипит — в кабинет входит Камила все еще в бальном платье, за ней высится Ледзор. Супруга и морхал пришли по-моему зову.
Я, уже сделав закономерные выводы из короткой беседы с Троегласом, задумчиво спрашиваю:
— Вот кто, по-твоему, такие телепаты, Одиннадцатипалый?
Морхал хмыкает, с присущей ему прямотой:
— Хрусть да треск, и лешему же ясно! Мозгоправы вы, граф.
Камила усмехается, слегка наклонив голову, продемонстрировав идеально ровную линию шеи:
— Отчасти верно, да же, Даня?
Я киваю, пальцы постукивают по столу.
— В детстве, когда я только открыл Дар, тоже так думал, — говорю я. — Когда только начинал постигать телепатию, считал, что это просто управление мыслями, игра с чужим разумом. Потом оказалось — нет. Всё глубже. Астральные боги — тоже по сути телепаты. Только у них совсем другие масштабы. Они могут влиять на Астрал, могут не дать умереть. Могут удержать сознание, не отпустить его на перерождение, если захотят.
Поднимаю взгляд и встречаюсь глазами с Камилой.
— Понимаешь, — тихо добавляю я, — можно остаться в Астрале и даже вернуться назад. Если ты достаточно сильный, ну или твой близкий достаточно сильный сверхтелепат, чтобы не позволить тебе уйти насовсем.
Камила молчит. Только чуть приподнимает бровь, и в её взгляде читается то, что она не скажет вслух. Она поняла. Целиком. Я знаю, что теперь ей не нужно объяснять ничего. Умные женщины понимают своих мужей. А Камила умная.
— Хм, какие-то мутные дебри, граф, — нахмурился Ледзор, который тоже и близко не дурак, но у него другая специализация. — Философия не мое, сразу скажу.
— Конечно, Одиннадцатипалый, — киваю. — Не волнуйся, больше не буду тебя заморачивать. Как раз и Ауст сейчас придет.
Жить вечно — это, конечно, прекрасно. Но сейчас, увы, не до высоких материй. Дел полно, и все куда более приземлённые.
Дверь открывается, и в кабинет входят Маша и Настя, которых тоже позвал. Девушки уже скинули платья и щеголяют кто в чем: Мария Юрьевна в блузке и брюках, а Настя по обыкновению в шортиках и майке. За ними следует Ауст, который привычным жестом захлопывает дверь… прямо перед носом Грандбомжа. Тот обиженно бухтит за дверью, но Ауст не ведётся.
— Допросили, — говорит некромаг, коротко, без вступлений.
Я готовлюсь угадывать:
— Ну и кто набрался смелости вторгаться в Багровый дворец?
Ауст морщится, будто жуёт лимон:
— Король-регент, этого лазутчика послал… — но договорить он не успевает.
В этот момент за дверь тянется знакомый бубнеж:
— Убей…
Ауст раздраженно выдыхает, даже не оборачиваясь:
— Опять начинается. Сколько можно!
Потом раздражённо добавляет:
— Слушай, король, а нельзя этого бомжару отладить от меня, а? Я его уже неделю избегаю!
Я криво усмехаюсь:
— А ты зачем ему некротику показал? Теперь он же подсел! Теперь будет до конца жизни просить «убей меня». Классика жанра.
Ауст возмущённо всплескивает руками:
— Так это ты сам нас вдвоём на задание отправил! Конечно, он увидел некротику! Я ж не мог закрыть ему глаза на всё время, пока мы под огнём стояли!
Я делаю вид, что не сочувствую, и невинно киваю:
— Да неудобно как-то получилось.
Некромаг прищуривается:
— Король-регент, неужели ты специально нас вместе отправил, да? Раньше он к тебе приставал, а теперь ко мне.
Я развожу руками, изображая искреннее недоумение:
— Делать мне больше нечего, как устраивать, чтобы ты страдал от внимания Грандбомжа. Серьёзно, лорд? Я, между прочим, занят государственными делами, а не вашими психологическими драмами.
Камила, Настя и Маша синхронно бросают на некромага обвиняющие взгляды, да и Ледзор неодобрительно дергает бороду. Ауст теряется, явно пытаясь понять, не разводят ли его. Он даже запинается, краснеет:
— Я извиняюсь, король-регент. Явно переборщил.
Настя не выдерживает и, прикрыв губы ладонью, тихо хихикает. Даже Камила отворачивается, чтобы не рассмеяться вслух. Ауст окончательно понимает, что его провели и он теперь
