лишь мило улыбалась в ответ. Ветер нежно ласкал кожу прохладой. Застыв на пару секунд у зебры, я всласть наслаждалась мимолётным ветерком.
Габриэль же смотрел на это с улыбкой, и она была настоящей! Маска аристократа всё-таки треснула, и на миг показался тот, кто скрывался под ней. Работающий рядом коммунальщик с одобрением смотрел на нашу сладкую парочку, опираясь на черенок от штыковой лопаты. Нижний Новгород создавал по-своему домашний уют, и было в нём что-то родное. Зацепившись взглядом за несущийся на огромной скорости автомобиль, я тут же отмечаю, что водитель почти не управляет им, и авто выруливает прямо в нашу сторону.
Почувствовав мою тревогу, княжич бросил мимолётный взгляд и тут же среагировал, закрывая меня своим телом. Мгновение, и дорожное покрытие вспыхивает вязью васильковых рун и за какую-то долю секунды собирается в руке Габи в щит каплевидной формы. Не сбавляя скорости, машина въехала точно в «стену», тут же сложившись наполовину гармошкой. Пребывая в лёгком шоке, я не до конца понимала, что происходит. Но то, что Габриэль без тени сомнения прикрыл меня собой, крайне импонировало.
— Какого чёрта… — из машины показался и водитель со сломанным носом. — Зачем вы встали у меня на пути? Да вы знаете, кто я? — Гавайская рубашка нараспашку и пляжные шорты добавляли ему комичности при проявлении ярости. — Никто не смеет останавливать главного архитектора княжества! — пафосно вещал этот «деятель».
Развеяв свою магию, княжич сделал шаг вперёд, явно желая проучить наглеца.
— Нападение? На государева человека? — архитектор вполне себе искренне возмутился. — Не знаю, парнишка, кто ты… Но задержка чиновника моего уровня будет стоить тебе ой как дорого. Да и девка у тебя неплохая. Эй, чика, не хочешь стать моей музой? — нагло подмигнул этот подонок уже мне. — В качестве хобби я занимаюсь скульптурой. С твоим телом выйдет классная работа в стиле ню. — По всей видимости, он уже «приценивался» и буквально раздевал меня взглядом, полностью игнорируя Габи.
И это было его главной ошибкой. Скрепя зубами и буквально пуская молнии из глаз, Габриэль сделал ещё один шаг и ногой с разворота выбил наглому архитектору челюсть. Не прошло и минуты, как показались ещё три машины, из которых тут же высыпались хмурые люди в костюмах. Быстро среагировав на подобное «неуважение» к государеву человеку, они тут же ринулись в бой.
Но княжич пылал праведным гневом, и казалось, что ему совершенно не важно, сколько людей вышло против него. «Одолжив» у всё ещё стоящего рядом коммунальщика лопату, княжич тут же нанёс сокрушительный удар плашмя, буквально ломая лицо ближайшему охраннику.
Он не сдерживал силу и ударил всё той же лопатой прямо в грудь следующего оппонента, спустя миг я услышала хруст рёбер, и его противник тут же взвыл от боли, падая на асфальт. Новый удар плашмя вырубил третьего. Секунда, и ещё один молниеносный выпад обрубил пальцы следующего противника, что попытался коснуться меня. Князь был смертельно опасен и чертовски соблазнителен, но «традиции» всё портили…
Прошло уже секунд десять, и нас начали грамотно окружать. А в руках охраны мелькнули электрошокеры с длинной ручкой. Видимо, так они разгоняют всех «фанатов» архитектора. Вырубив очередного охранника, Габи и сам получил разряд, тихо рыча, он со всей силы метнул лопату, словно копьё, в ближайшего оппонента. В васильковых глазах князя вспыхнули настоящие молнии, а на кончиках пальцев засверкали искры. Используя какую-то витиевато-матерную конструкцию, он вырубил оставшихся шестерых цепной молнией.
В глазах Габи всё так же сверкали искры, но, встретившись взглядом со мной, он вновь присмирел, и «мощь Зевса» уступила место таким знакомым и родным «василькам».
— А вот это уже хамство… — вправив челюсть на место, возмущённо произнёс архитектор. — Но я тебя прощаю! А девку заберу и так. — улыбнулся государев человек и запустил в княжича своей магией.
Не ожидавшего атаки Габи снесло на пару метров сферой из чистого льда. Архитектор лишь раздражённо хмыкнул.
— А ведь я хотел копьё… — посетовал он. — Непорядок! Так о чём это я? Ах да… Я прощаю тебя! Ведь я не держу зла на мертвецов. — Чиновник улыбнулся и, вытащив из кармана небольшую пузатую фляжку, тут же к ней приложился. — Зато сколько вдохновения! Я так и вижу новую композицию из трёх статуй. Благородный воин побеждает грязного дикаря и спасает прекрасную деву. Все любят классику… — Архитектор усмехнулся, и спустя миг в его руке мелькнуло ледяное копьё, дурашливо махая которым, он направился к Габриэлю.
— Сердце красавиц склонно к измене и к перемене, как ветер мая, — начал безбожно фальшивя петь государев человек.
Княжич резко поднялся, но тут же получил в грудь уже полноценное «копье», тут же сотворив ещё одно, архитектор продолжил петь, медленно приближаясь к нему, словно шакал, смакующий момент.
— Клятвами страстными. Сердце взволнует. Этими ж губками. Лжёт и целует… — словно кому-то подражая, продолжил он петь.
Княжич снова поднялся, и на этот раз в его руке уже потрескивала шаровая молния, но государев человек оказался быстрее, в меру проворней. А ведь по нему и не скажешь, что он неплохой боевик, да и вся эта несуразная одежда и «гротескно» тропический стиль.
— Можно браниться. Можно сердиться. Но не влюбиться… Всё же нельзя! — Пара секунд, и в его руке появляется очередное копьё из чистого льда. — Какой же ты всё-таки живучий дикарь! И с такими согражданами приходится делить одно княжество. — посетовал архитектор. — Ну да ничего. Раз вы испортили моё авто и покалечили людей, то я вправе взять «компенсацию». — Резко задрожала земля, и вспыхнули уже такие знакомые символы, что тут же прошлись васильковой вязью, асфальт тут же стал подобен вязкому болоту, хищно оплетая руки и ноги государева человека и не давая ему сделать и шага, он резко застыл.
Всё так же молча поднявшись, окровавленный Габриэль без лишних слов выпустил мощную молнию прямо в архитектора. Держа «напряжение» и через пару томительно долгих минут, он прекратил шоковую терапию.
Зацепившись взглядом за его руки, я с ужасом отметила, что его пальцы также пострадали. За всё приходится платить, не так ли? За столь сокрушительную магию и подавно…
Игнорируя боль и открытые раны, Княжич на одной ненависти к врагу всё же доковылял до распятого на дорожном покрытии архитектора. Удар, и выбитая челюсть вновь покидает «родную бухту». Новый удар во второй раз ломает государеву человеку нос.
