и на этот раз Лорд Пряности молчит — потому что в глубине души желает того же: чтобы всё досталось ему просто и без лишних усилий. Но червь сомнения всё равно гложет опытного дроу: этот смертный менталист слишком хитёр и проворен. Он ведь не мог выжить — так ведь?
* * *
Я веду колонну Живых доспехов прямо в Аномалию. Команда — шаг, команда — строй, они слушаются без запинок. Стоит произнести приказ на казидском в рубиновый камушек в ладони, и вся шеренга поворачивает, как один. Вспышка портала — и мы уже в шахте. Узкий проход впереди уходит в темноту, движение идет по туннелю, что нашла Настя, чутким нюхом оборотницы учуявшая выход.
В шахтах жарковато. Свой Живой доспех я снял, Змейки тоже, перелил оба в стального гиганта с прессами вместо рук. Ему сильно веса это не прибавило. Впереди топает он, за ним остальные железные махины, в центре жёны и Змейка.
Светка шагает рядом, как и остальные. Косится на рыжего казида, топающего следом, и морщит нос:
— Ну почему мы хотя бы не связали этого рыжего?
Казид тут же надувается, словно медный самовар:
— Не рыжий я, а красный! Из племени красных казидов, понятно?
— А выглядишь рыжим, — невинно замечает Лакомка, и я слышу, как Светка давится смешком.
— Как тебя звать? — спрашиваю, чтобы прекратить перепалку.
— Шипун, — бурчит он, глядя под ноги.
— Необычное имя для казида, — замечаю я.
— Я в детстве «ш» не выговаривал, — ворчит он, будто это всё объясняет.
— Понятно, — усмехаюсь. — Как ты вообще угодил в прорабы Кузни-Горы?
Шипун пожимает широченными плечами:
— А куда деваться-то? — ворчит он, понурив голову. — Сам дурак, пришёл в Кузню-Гору — думал, увижу нашего великого создателя, мудрого и славного. А вышло иначе: кандалы, рабство и древний псих с молотом, который заставил пахать на него.
Светка не унимается, бросает на него хмурый, почти сердитый взгляд:
— Всё же не пойму, почему мы его не прихлопнем, Даня? Этот рыжий ведь командовал железяками, загадил озёра и луга, выжег всю растительность своими раскопками, а ещё приказывал им уничтожать стреков.
— Фака… — поддакивает Змейка, шагая рядом с Камилой.
— Есть зерно правды в твоих словах, Свет, — отвечаю спокойно. — Но дело в том, что этот Шипун забрался в Кузню–Гору, как мог бы и наш Гумалин. Поддался легендам, пошел паломником к Древнему Кузнецу — и там его уже припахали. Таких там десятки, похоже, если не сотни.
Казид фыркает, будто хочет возразить, но я уже смотрю на него внимательнее:
— Кто из твоих родичей сейчас в заложниках у Древнего Кузнеца?
Он поднимает на меня глаза, в которых тревога и усталость.
— Дядя… и брат, — отвечает негромко.
Я хмыкаю. Классика. Древний Кузнец умеет держать на крючке.
— И? — уточняю, поняв, что не всё сказано.
Он мнётся, потом шепчет:
— Невеста… Ты что, менталист? — вдруг спрашивает Шипун, прищурившись.
— Телепат, — поправляю спокойно.
— А это что ещё за зверь? — искренне не понимает казид.
— Это просто крутой менталист, — поясняет Светка с охотой. — Который может выжечь тебе мозг одним взглядом, рыжий. Так что без глупостей.
— Да я и так уже смертник, — вздыхает Шипун, скосив взгляд на топот Живых доспехов. — Древний Кузнец меня прикончит за такой косяк: фабрику упустил, сроки завалил… Что с меня взять? Эх.
Я гляжу на него и прикидываю как спасти рыжего карлика. Пускай он и сильно напортачил, да опять же сам виноват. Кто его просил идти в Кузню-Гору? Вот дошел, да и стал одним из губителем флоры и фауны в мире стреков. Впрочем, мне все видится на его месте наш Гумалин Трезвенник. Бородач ведь тоже мог так запросто ошибиться и умчаться в Кузню-Гору, а потом уже командовать раскопками на новом руднике в Пустоше Миражей. Я едва уговорил Трезвенника включить голову.
— Пока побудешь мёртвым, — говорю я, глядя на Шипуна. — Свет, сожги ему бороду и волосы.
— С радостью! — ухмыляется блондинка. — Хорошая пытка для этого мелкого пакостника!
— Эй! Ты чего! Это же моя гордость! — Реакция не заставляет себя ждать — Шипун закрывает руками бороду: — Знаешь, сколько я ее растил!!!
— Лет пятьдесят? — прикидываю возраст бородени, сплетенной в косички. Для казидов борда — это действительно очень важно. Но куда ж деваться, переживет. — Это жертва ради твоих родных, — отвечаю спокойно, не повышая голоса. — Чтобы спасти их. Иначе, если Древний Кузнец узнает, что ты со мной — им не сдобровать. Сам ведь знаешь.
Шипун открывает рот, но так и не находит слов. Светка, не говоря ни слова, поднимает ладонь. Воздух мгновенно накаляется — я чувствую жар даже с нескольких шагов. Волосы и борода казида вспыхивают быстрым пламенем, превращаясь в пепел, а он сипло охает, даже слезу роняет, действительно проняло.
— Ты молодец, — бросаю я коротко. — Твои родные оценят, когда ты их вызволишь из плена.
— Зато теперь ты не рыжий, — язвит Светка, ухмыляясь от уха до уха.
Он со вздохом трёт полысевшую макушку, а я уже мысленно вызываю Лорда Угля и Распутных Дев, которые остались позади. Ментальные щупы до них дотянулись. Передаю чтобы топали к нам. Через пару минут и в голове разносится голос, полный сомнения и осторожности:
— Ваше Величество, — Лорд Угля встревожен, — тут Живые доспехи! Мы укрылись за поворотом и наблюдаем, как они колонной движутся куда вы сказали! Осторожнее!
— И не подумаю. Это моя армия…
— Ваша⁈ — в голосе Лорда Угля удивление.
— Именно, — подтверждаю. — Двигайтесь уже к нам быстрее. Железяки вас не тронут, не бойтесь.
Вскоре показываются и Лорд Угля с глубокой складкой между бровей и растерянные Распутные Девы. Мы сливаемся в одну колонну и двигаемся наверх.
По дороге одна из Дев — черноволосая, с янтарными глазами, — недовольно замечает:
— Король-регент, тебя не смущает, что под доспехами твоих новых солдат — трупы?
— Не смущает, — отвечаю спокойно, не оборачиваясь. — Я и не такое поднимал.
— Что ты имеешь в виду?
— Нежить, — пожимаю плечами. — У меня в вассалах король Острова Некромантии, вы разве не слышали?
Лицо Девы вытягивается.
— У некромантов нет чести! —
