Газлайтер - Григорий Володин

— Но… но говорили же о тысяче немедленно и десяти тысячах в резерве, — бормочет бывший Лорд Селитры

— Враг оказался многочисленный, — поясняю. — Ваши гвардии нужны в мире дампиров чтобы отбить Световое дерево, которое очень ценно для Багровых Земель.

Бывший Лорда Пшеницы прорывает:

— Это невыполнимо! Это слишком много!

Потрясающе. Каждый раз одно и то же.

Я поворачиваюсь к нему и спрашиваю вежливо — настолько вежливо, что это автоматически звучит угрожающе:

— Слишком много для вашего короля?

Лорд Пшеницы пытается что-то сказать, но слова прилипли к языку. Гюрза тут же вступает, не моргнув:

— Лорд Бенериус, вы можете перестать тратить свои войска на стычки с соседями. Напоминаю: междоусобицы запрещены королём Данилой.

Лорд Пшеницы вскрикивает, будто его прилюдно ущипнули:

— Я не воюю с подданными Багровых Земель, леди. Мои гвардейцы всего лишь отбирают у лучковых дикарей луговые площади для посевов.

Лучковые дикари — это что-то вроде степных племен многоруких, которые присягнули мне в верности.

— Лучковые дикари — тоже мои подданные, лорд Бенериус. Просто они об этом пока не знают, — обрываю я. — И преследовать их я вам запрещаю. Еще какие-то проблемы с исполнением моего приказа? — спрашиваю оглядывая лордов-дроу.

Так тихо, что в зале слышно, как у Ауста щёлкнула магическая защита, активируясь. Он окутался некротическим доспехом.

А справа Змейка демонстративно выпускает медные когти. И этого хватает, чтобы половина лордов одновременно втянула воздух в грудь и задержала дыхание, дабы не пискнуть.

Лорд Пшеницы открывает рот, закрывает, снова открывает и наконец выдавливает:

— Нет… проблем нет, Ваше Величество…

— Прекрасно, — говорю я.

Питон, ещё бледный после моего требования, пытается прийти в себя, хмурится и заявляет:

— Ваше Величество, мы соберём войска в равных пропорциях. Сколько у нас времени?

Я без колебаний отвечаю:

— Три часа.

Питон вскидывается так резко, будто его ткнули вилкой.

— Три часа⁈ Это нереально! Это физически невозможно!

— Лорд Питон, я вполне допускаю, — говорю максимально спокойно. — Что это нереально и, может быть даже, что физически невозможно. Но вы это сделаете.

У Питона нижняя челюсть отвисает, несколько лордов в шоке моргают.

— Время пошло, лорды, — я выхожу из зала, и жены с Гюрзой и Змейкой следуют за мной. В зале остается Ауст, дабы проследить, чтобы лорды приступили исполнять королевский приказ. И судя по слабым энергетическим вспышкам, характерным для активации связь-артефактов, они приступили.

Камила, Лена и Гюрза уходят выполнять рабочие задачи, Змейка ныряет в стену. А меня в моём кабинете застаёт Лакомка. Как раз стою у окна, глядя на горгонышей во дворе. Альва подходит бесшумно и кладёт руку мне на плечо, пока я перебираю в голове карту Темискиры и прикидываю, как поведёт себя войско Морвейна.

— Мелиндо, Феанор спрашивает, когда мы дадим координаты для перемещения его громаров, — произносит альва спокойным голосом.

Я моргаю. Феанор? Вот уж кто сейчас был последним на моей доске планирования.

— А он с чего вдруг проснулся? — спрашиваю удивлённо.

Лакомка лукаво улыбается и не нужно быть телепатом, чтобы догадаться — моя главная жена что-то устроила.

— Дядя хочет захватить мир дампиров, — отвечает она невинно.

Я смотрю на альву:

— Твоя работа?

Она поворачивается боком, требовательно подставляет щёку под целуй и почти мурлычет:

— А чья же ещё?

Ну конечно. Кто ещё мог дёрнуть этого безбашенного Воителя в отставке за самое больное место — за его гордыню? Гордыня Феанора — вещь настолько огромная, что её хватило бы на три континента. И моя альва умудрилась направить эту гордыню туда, где она мне на руку: «захвати Мир дампиров и создай королевство побольше, чем у Данилы».

От войны Феанора с дампирами всем польза: и ему, и мне, и бедным глубинным и прибрежным королевствам, которые он терзает ни за что ни про что.

Я притягиваю жену и целую её в щёку. Лакомка довольно прижимается на секунду.

— Координаты я перекинул тебе по мыслеречи, — отпускаю жену. — Но пока не сообщай Феанору. Мне сперва нужно договориться с Организацией, а то Хоттабыча инфаркт может хватить от вида тридцатитысячного войска дроу и громаров под окнами Лунного Диска.

— Поняла, мелино, — Лакомка с любовью проводит рукой по моей груди. — Как только так сразу, значит.

И альва покидает кабинет, чтобы дать мне возможность сосредоточиться на предстоящей войне.

Первым делом — Темискира. Я через Ломтика перехожу в наблюдение. Мелькание через теневые порталы, смена ракурсов, и вот я уже смотрю щенячьим глазами: колонны дампиров прут по скалам и ущельям. Действительно, им ещё топать пять часов до Женского замка. Значит, у меня есть времяЗа три часа дроу соберётся столько, сколько успеет собраться. И за полтора часа я на китах доставлю их прямиком на пристань Темискиры.

Я достаю связь-артефакт, звоню Масасе:

— Леди, мы передислоцируем на Мискин двадцать четыре тысячи дроу и несколько тысяч громаров.

Магиня приходит в ужас:

— Двадцать четыре тысячи дроу на территории Организации⁈ Это много, конунг Данила! Надо договариваться с Председателем!

— Договоритесь, — говорю я. — И заодно передайте Хоттабычу, что сто тысяч дампиров уже находятся на Темискире.

Пауза. Потом короткое и сокрушенное:

— Принято. Дам ответ как можно быстрее.

Связь обрывается, и я сразу погружаюсь в медитацию. Нужно заняться калибровкой туманных легионеров-дампиров. Их сознания всё ещё хранят следовые паттерны своего вида, и мне необходимо приноровиться, чтобы использовать их Дар с меньшими энергозатратами.

Дальше я проверил Троегласа. Два Грандмастера телепатии по-прежнему в анабиозе. И да, остальных Грандмастеров я тоже проведал. Тот же лорд Стали тренируется в когорте магнетиков, как принц Комарин — в когорте Тумана. Грандмастеры-легионеры — всегда мины замедленного действия. Периодически проверять их — обязательная часть профилактики.

Параллельно я пробую выпускать Дар некротики, слегка себя повреждая. Это важно — иначе прокачка Дара Пустоты встанет. А без Пустоты я не смогу касаться Светового Дерева. Так что приходится немного пощекотать себя стихией смерти.

Спустя какое-то время я поднимаюсь и иду проведать сына. Не потому что свободен — а потому что так нужно. Лакомка появляется в дверях детской, улыбается по-тёплому:

— Меня всегда радует, что ты даже в экстремальных ситуациях успеваешь уделить время семье. Даже когда враг у ворот.

Я пожимаю плечами:

— Да враг никуда не денется и своё получит. А сыну уделить внимание надо.