моя — быстро навертела льда, наколдовала им всю ванну.
— Спасибо, — говорю я жене.
И залезаю в ванну. Лёд шипит на моей коже и разматериализуется под влиянием Пустоты обратно в энергию, из которой Маша его и создала. Лучше бы, конечно, настоящий лёд, но и такой лучше, чем совсем ничего. Я откидываюсь, запрокидываю голову, закрываю глаза и наконец хоть немного прихожу в себя. Дар Пустоты внутри всё ещё бурлит, но телу становится терпимее.
Но, естественно, долго полежать мне никто не даёт: в шатёр заходит Диана.
— Король Данила… ой, — она, покраснев, застаёт голого меня в ванне и сидящую рядом Машу, которая доколдовывает лёд взамен развоплощённого. Интересно, это столетия без мужчин сделали её такой скромницей или она всегда была? — Твои дроу не сказали, что ты не одет.
— У них это в порядке вещей, — зеваю.
— Наши подданные не отличаются скромностью, — подтверждает Маша.
— Смотрю, вы берете с них пример. — Полубогиня было отвела взгляд, но снова возвращает — я лежу в ванне, пар от меня валит, льда вокруг гора — и спрашивает с тревогой: — Это вообще безопасно?
Я просто отвечаю:
— Это необходимо.
На этом и ограничимся. Объяснять ей про Дар Пустоты, который пытается прожарить меня как шашлык, я не намерен.
Диана кивает, но задерживается:
— Мне надо отправиться к Ухлутку. Он просил, чтобы я зашла. Эта просьба очень важна. Его защита ещё может нам пригодиться, да и разбудили мы его не очень красиво.
Ой, да подумаешь — подорвали глубину под мышкой. Этому морскому чудищу вообще хоть бы хны. По-моему, как будильник сработало.
— Хорошо, — говорю. — Иди, полубогиня.
Есть подозрение, что Диана просто нашла способ сбежать подальше от Багрового, ну да и пусть.
Диана уходит, а я снова пытаюсь расслабиться под пение Маши. Бывшая княжна Морозова, оказывается, чудесно поет. Заодно и с Лакомкой успеваю поболтать:
«Мелиндо, Ольга Валерьевна очень ждёт тебя на день рождения. Прям очень-очень».
— Хорошо. Постараюсь. Я вернусь, как только смогу.
А что ещё ответить? Не буду волновать её о своём состоянии. Это всё равно временно.
С Лакомки переключаюсь на Ломтика, чтобы посмотреть, где носит Морвейна. Ломтик показывает картинку: король дампиров засел в ущельях, словно мышь в норе, но мышь, которая думает, что она лев.
Можно даже попробовать накрыть его обвалом камней… но нет, нам нужен один король дампиров, а если его порешить, то дампирское королевство разобьётся на кучу мелких, и потом замучаешься биться или договариваться с каждым.
Я по мыслеречи связываюсь с Дедом Дасаром, который давно уже в Багровом Дворце:
— Дед, готовь гранаты, растяжки и медвежьи капканы. Передашь Ломтику.
Ломтику же велю перебросить всё это Морвейну в гости. Убивать короля дампиров мы пока не будем, но и скучать ему не дадим.
* * *
Горы в Темискире, Мир дампиров
Морвейн сидел глубоко в пещере, напряжённый, но внешне спокойный, и мысленно перебирал последние события. Его постоянно тянуло к мысли, что Филинов где-то рядом, снова что-то придумывает, снова строит западню. Но Морвейн гнал это от себя — сейчас важнее сохранить остатки армии. А то дроу совсем озверели.
В пещеру, почти бегом, влетел Москит.
— Отец, — выдохнул принц, — пара рядовых дампиров нашли какой-то артефакт. Возможно, это нам как-то поможет. Я велел им лично показать.
Морвейн поднял взгляд и коротко кивнул.
По жесту принца в пещеру вошли двое дампиров, оба выглядят возбуждёнными и одновременно испуганными перед королём. Один держит в руках РГД-5 — гранату в виде вытянутой «капли» или слегка уплощённого овала, напоминающего маленькую фляжку или крупное куриное яйцо, — но ни один из дампиров, конечно, не знает, что это боевая граната.
Морвейн переводит взгляд с гранаты на лица солдат:
— Вы её просканировали?
Москит сразу отвечает:
— Конечно, отец. Магии нет. Ни следа, даже фона.
Морвейн раздражённо щёлкнул пальцами:
— Тогда почему это сразу артефакт? Вы что, артефакты по принципу «непонятно — значит артефакт» выбираете?
Один из дампиров торопливо говорит:
— Там, где мы нашли артефакт, была записка. На нашем древнем наречии. Мы подумали… ну, раз так написано, значит точно артефакт.
Морвейн холодно смотрит на него:
— На заборе тоже написано. Где вы нашли его?
— В одной из пещер, Ваше Величество.
— Что написано в записке?
Дампир начинает пересказывать, сбиваясь от волнения:
— Что это древний артефакт некоего Волшебника Гудвина. Артефакт дает трусливым львам храбрость, железным дровосекам — сердце, чучелам — мозги, а какой-то Доротти — хрустальные туфельки. И что он поможет всем, кто его возьмёт… и… кто дёрнет чеку.
Москит моргает, пытаясь понять, что такое «дёрнуть чеку», а Морвейн лишь приподнимает бровь.
— Ну и дёргай чеку, — бурчит он. — Чего стоим?
И тут же сам закрывается туманным доспехом — на всякий случай.
Солдат-дампир, даже не подумав о доспехе, дёргает кольцо — и взрыв разрывает его вместе с товарищем на части.
Доспех Морвейна едва колыхнулся, без проблем выдержав лёгкий взрыв. Король дампиров только хмуро вздохнул:
— Ну и дебилы же.
— Отец, что это было? — Москит, конечно, тоже накрылся доспехом. Он хоть и не самый умный принц, но не полный кретин. — Неужели ловушка Филинова?
— Надо же, сам догадался, — фыркает король. — Филинов подсунул немагическую взрывчатку. И да, как видишь, такие тоже бывают.
— Но почему ты позволил им активировать взрыв, раз сразу понял?
— Потому что так двумя дебилами в нашем войске стало меньше.
Москит смотрел на ошмётки с возмущением:
— Этот Филинов — самый бесчестный ублюдок на свете, отец!
Но Морвейн перебивает его усталым голосом:
— Так, прекращай завидовать этому менталисту. В горах он нас не достанет. Ему остается только подкидывать ловушки.
Как назло, в этот момент прибегает адъютант:
— Ваше Величество, небывалое число засад! Откуда-то на каждом шагу нашего продвижения появились ловушки! Сотни медвежьих капканов и растяжек с самодрывающимися артефактами без магии, которые не могут засечь сканеры!
Морвейн закрывает глаза на секунду. Он не удивлён ни капли. После первой немагической бомбы такого и стоило ожидать.
— Ну и что, вас всему учить надо? Много потеряли солдат?
— Тысяч полторы, — тихо брякнул адъютант.
— Сколько⁈
— Магическим ловушкам мы бы легко сопротивлялись, но эти оказались слишком неожиданны. Сейчас уже осторожнее стали, но всё равно попадаются, а слабые Воины, сами понимаете, умирают быстро.
Москит смотрит на отца так, будто ждёт приказа «идём мстить».
Но Морвейн думает другим образом. Он понимает: в горах они прятаться могут, но не бесконечно. Армия выдыхается. Паника растёт. А Филинов всё равно дотягивается.
Поэтому он, наконец, произносит:
— Москит, давай назначай Филинову переговоры.
Москит потирает руки в азарте:
