энергопластыри, которые заботливый Ломтик притаскивает и с щенячьими глазами пододвигает ближе, у меня уже нет сил. Даже поднять руку — событие из разряда чудес. Поэтому я просто лежу, распластанный на каменном зубце, полностью выжатый. Вокруг кипит лава. Солярий высшего класса, ага.
И ровно в этот момент на уступ кто-то выскакивает.
Глава 6
Вниз спускаются Настя-волчица и Змейка.
— Даня!
— Мазака!
Я еле поворачиваю голову, хриплю:
— Вы чего тут забыли?
Настя обводит взглядом окрестности, носом ловит запахи, оценивает ситуацию так, как умеют только оборотни:
— Ты ведь сражался с полубогом. Мы заметили, что взрывов уже нет, и… ну… — Настя кивает в сторону Змейки. — Со Змейкой, оторвавшись от остальных, побежали, чтобы тебе помочь. Наклеить пластыри, например…
Тут она замечает целую горку пластырей возле меня.
— А почему именно со Змейкой? — спрашиваю, откинувшись. Теперь можно и расслабиться.
— У неё четыре руки, — отвечает рыжая волчица. — А у меня лапки.
Ну да, логично. Настя остаётся в волчьем облике, чтобы держать оборону и контролировать окружение, а Змейка присаживается на колени рядом со мной. Быстро задрав мне рукава и расстегнув куртку, она начинает наклеивать пластыри на кожу. Медные когти ей нисколько не мешают — наоборот, она работает ими почти ювелирно, а четыре руки действуют синхронно, как отдельная медицинская бригада.
— Змейка, ты у нас прямо тетра-амбидекстр, — устало улыбаюсь, глядя на нависшие надо мной выпуклости хищницы в пластинчатой броне.
— Я — Мать выводка, фака! — фыркает она.
— Ну, одно другому не мешает, — не спорю.
— Мазака… мазака… — бормочет она, продолжая обклейку.
Я расслабляю мышцы, позволяя Жоре поглотить энергию из первых пластырей. Жабун не ограничивается парой — он опустошает почти все. И дело не только в его врождённой жабьей жадности, хотя и без неё не обходится. Просто я тут же начинаю тратить энергию на регенерацию тканей и расслабление перегруженной нервной системы.
Пластыри гаснут один за другим.
— Ух! — прикрываю глаза.
— Мазака? — Змейка смотрит на меня внимательно; за её спиной тоже настороженно следит Настя.
— Да, лучше, спасибо, — киваю, усаживаясь на выступе поудобнее.
Что ж, первая моя битва с полубогом прошла вполне себе удовлетворительно.
Я расслабленно выдыхаю. И вдруг замечаю движение.
Из разлившейся лавы — там, где тело Древнего Кузнеца должно было исчезнуть полностью, растворившись в магме, — медленно поднимается силуэт.
Древний Кузнец. Живой. И очень, очень недовольный.
— Да ладно!
— Что такое, Даня? — Настя вместе с Змейкой прослеживают за моим взглядом, но хоть и смотрят в ту же точку, Древнего упорно не видят.
Потому что из лавы поднимается не тело Древнего Кузнеца. Над раскалённой массой колышется его астральный слепок — полупрозрачный, дрожащий, будто сотканный из жара, злобы и последней упрямой воли не исчезнуть окончательно. Всклокоченная астральная борода трясётся, распадаясь на искры. В нём всё ещё есть что-то цепляющееся за мир — словно сам факт смерти его раздражает.
Кузнец гремит громовым голосом:
— Филинов, ты чего такой бледный?
Я не моргаю и отвечаю тем же тоном:
— А ты чего такой мёртвый?
— Спасибо одному грёбаному менталисту, — выдыхает он зло, с такой интонацией, будто обвиняет лично меня.
Я хмыкаю:
— Будешь теперь моим личным призраком, или всё же в Астрал отправишься?
Слепок морщится, строя недовольную гримасу.
— А ты хочешь ещё одного Бога Астрала?
Я замираю. Эта короткая фраза сейчас многое мне проясняет. Да ладно! Мои перепончатые пальцы! Неужели все так просто⁈
— Боги Астрала — это умершие полубоги?
Кузнец хмыкает так, будто я только что спросил, почему вода мокрая:
— Действительно, без подсказки тут не догадаться.
— Гора — ваш с Багровым и Дианой собрат? — спрашиваю, не обращая внимания на его ехидство.
— Вряд ли так можно сказать, — бурчит Кузнец. — Но основа — да. А потом на него налипло много всякой астральной хрени — и получился Гора.
Вот это поворот. Интересно-интересно.
— Даже после смерти вы, полубоги, те ещё пакостники, — качаю головой.
Астральный слепок на миг вспыхивает ярче, будто моё замечание задело его, но он быстро возвращает спокойствие и тяжёлый тон:
— Потому я сейчас и торчу с тобой. Я не горю желанием становиться астральной нечистью. Лучше уже забвение — даже внутри тебя, моего убийцы. Подумать только: Кузнеца убил человечишка… — он вздыхает протяжно, почти театрально.
— Поговори мне ещё, — фыркаю. — А потом попроси снова.
— Тебе же лучше будет забрать мою силу.
— Не знаю, не знаю, — качаю головой под удивлённые взгляды оборотницы и хищницы. Конечно, наш разговор происходит ментально, и «девочки» ничего не слышат.
— Чего тут знать! — Кузнец явно нервничает. Видно, у него осталось не так много времени, чтобы меня уговаривать. — Бери, пока дают!
Я хмыкаю. Да, конечно. Нашёл простака — прямо Дед Мороз с противным характером.
— В Легион я тебя не буду добавлять.
Кузнец качает головой:
— Речь не про это. Твоей игрушкой мне самому претит быть, человек. Я немного могу в ментальную Алхимию. Могу преобразовать свою матрицу в энергию. Ты её примешь столько, сколько сможешь уместить.
— Значит, ты расщепишься на энергию и откажешься от посмертия?
— Да, — коротко подтверждает полубог. — Филинов, я не хочу превращаться в астральную тварь. Признаю, сначала я и тебя принял за такую, когда ты отрастил копыта с рогами, но нет, ты всего лишь человек. Для меня же нет ничего противнее чем участь быть Демоном. Я развею свою астральную проекцию, а ядро преображу в энергию и отдам тебе. Соглашайся.
Я смотрю на него и думаю: ну гонит же. Чтобы заносчивый полубог решил умертвиться насовсем, лишь бы предложить мне батарейку «на дорожку» — звучит странно. Но с другой стороны, Жора, мой внутренний жабун, легко может отказаться от энергии, просто не приняв её, если мы заподозрим неладное. А если Кузнец попытается подсунуть мне ментальную ловушку — я и сам разберусь, что там лишнее. Я — Грандмастер телепатии, а Кузнец совсем не силён в ментале.
Я говорю:
— Окей.
В следующий миг астральный дух Кузнеца начинает превращаться в плотный белый свет, который постепенно втягивается в меня. Будто мой Источник отрастил пасть и проглатывает всё, что дают.
Кузнец, уже почти растворяясь, бросает:
— Ты всё же слишком доверчивый, человечишка.
Я на долю мгновения задерживаю его слепок — прижимаю ментально, не давая исчезнуть полностью. Астральные линии дрожат, он зависает, ошеломлённый. Не ожидал перехвата на этой стадии.
Я смотрю на него с едкой усмешкой:
— Разве доверчивый?
Слепок Кузнеца моргает. Потом ещё раз. И вдруг у него меняется выражение — что-то похожее на осознание:
— Может, Диана не так уж и не права? —
