ему запретил, потому что не знал, можно ли... Все никак не мог спросить вашего разрешения.
— Да, конечно, — характерник пошарил по карманам и выдал смотрителю несколько шелягов. — Спасибо, что заботитесь.
- Не за что, господин рыцарь, - смотритель с достоинством принял монеты и добавил: - У вас своя служба, у меня - своя.
Хозяйство двоюродного брата Северина, Трофима Непийводы, выросло как на волшебных дрожжах: хижина увеличилась чуть ли не вдвое, маленький курятник превратился в просторный птицевод, крохотная рига выросла в овин, вокруг появились конюшни, свинарник и коровник. Побеленные стены щеголяли яркими барвинками, новеньким плетнем плелся хмель, садик изобиловал цветами. В доме пол покрывали дорогие ковры, под стенами, украшенными палитарами, между лавками, устланными полосатыми дерюгами-налавниками, покоились пузатые сундуки.
Северин заглянул в тетушку: для нее Трофим выстроил отдельную комнату. За последние годы тетя набрала вес и редко поднималась с кровати, ее дни проходили за вышивкой. Разум ее ослабевал, ни одно лечение того не сдерживало, и месяц за месяцем старческое сознание без возврата утопало в трясине деменции.
— Приехал, милый, — обрадовалась тетя, хотя видела племянника несколько часов назад. – Как тебе ведется? Надолго ли до нас?
– Ведется хорошо, спасибо, – ответил Северин с улыбкой. — А пришел я на самую ночку.
- Такая сероманская судьба, совсем как Олюся моя, дорогая сестричка, дай Бог ей здоровье, - тетя ласково посмотрела на него, потом ее взгляд опустился на вышитое полотенце на коленях, и она забыла о племяннике.
Северин тихо прикрыл за собой дверь.
- Спит? — спросил Трофим, только что вошедший в дом.
Вот кто совсем не изменился за годы! Даже ни одного седого волоса не появилось.
- Вышивает.
- Ну и хорошо. Эй, Дарка! — крикнул Трофим. — Давай ужинать!
— Позови детей.
Жена Трофима принялась накрывать на стол. Характерника она не замечала, вернее, делала вид, что не замечает. Через годы Северин понял, что Дарка ему не рада; он несколько раз пытался наладить отношения, но тщетно – женщина упорно игнорировала все его попытки. Свекровь, муж и дети любили Чернововка, поэтому Дарка молча терпела его присутствие. К ее счастью, он приезжал редко и останавливался не более чем на ночь-другую.
Малыши прибежали с мокрыми после мытья руками, уселись за стол и Миколка мгновенно уперся в Северина умоляющим взглядом.
– Даже не думай начинать, – ответил характерник.
— Ну, дя-я-ядьку... Мне десять исполнится...
— Не возьму тебя в джуры, даже не умоляю. И убери этот телячий взгляд, он на меня не действует, – отрубил Северин.
Трофим засмеялся, а Оксанка тем временем отнесла поднос с едой к бабушке. За ужином Николай сделал еще несколько напрасных попыток набиться в джуры.
— Я себе и псевдо выбрал! Буду братом Мстителем!
— За что ты отомстишь? – спросила сестра. - За дырку на штанах?
Коля яростно вытаращил глаза, пригрозил Оксане кулаком, порылся в тарелке, после чего объявил, что бежит в войско Сечева.
– Резками по гузне я тебе убегу, – ответила мать. Коля нахмурился.
После ужина, когда дети и Дарка улеглись ко сну, мужчины вышли на крыльцо покурить.
- Обожаю летние вечера! – сказал хозяин. — А ты будто расстроен, брат. Все хорошо?
– Так себе.
В табачных облаках Чернововк коротко рассказал историю с Линой и Катрей. Трофим чесал лоб, многозначительно постучал луком по зубам и иногда покачивал головой.
– Думаю вот, – Северин выбил выжженный табак. – С Линой все прекрасно. Но беременность Катри... Если от Лины не откажусь, то собственного ребенка никогда не увижу, потому что Катя не позволит - такой у нее характер. Вот и выбирай!
Характерник принялся набивать теплую носогрейку заново.
— Влепался ты, брат, — хмыкнул Трофим.
— Это и без тебя известно, мудрец, — раздраженно ответил Северин. — Может, найдутся лучшие советы?
– Обратился не к тому, – Трофим виновато развел руками. — Я в делах сердечных ни черта не понимаю. Тебе сейчас сколько? Двадцать два?
- Двадцать три.
— Самое время жениться! Понимаю, что в Ордене у вас там все по-своему, но я с Даркой в восемнадцать обручился, - по лицу Северина Трофим увидел, что этот совет не нашел отклика, и вывернул мысль иначе: - Надо, чтобы ты хорошо поразмыслил перед выбором, брат. Хочешь, а ребенок все изменит — и тебя, и твою жизнь.
- Не обязательно, - сказал характерник, вспомнив Гната: тот после рождения сына не изменился нисколько.
— Да тут и сомневаться нечего! Извиняйся перед ведьмой и бери характерницу в жену, вы же одного поля ягоды! Как хорошо все совпало, – Трофим весело рассмеялся. - Мы тоже третьего ждем! Может, друг другу малышей покрестим? Были братьями, станем кумами!
– Твоя жена едва ли обрадуется.
Дарка скорее утонет, чем даст характернику крестить ее малыша, подумал Северин.
- Ай, не преувеличивай, брат. Она просто тебя опасается.
– Если бы ее воля – она бы меня и за милю в дом не подпускала.
– Тьфу! – Трофим обиженно на него взглянул. — Чушь несешь. Ты ее не знаешь. Дарка просто застенчива!
Северин махнул рукой. Спорить желания не было.
— Может, по рюмке? – предложил хозяин. – Как известно еще с русских времен, мед дарит мудрость.
– Давай сюда, мудрость мне не помешает.
Трофим вернулся с бутылкой и двумя позолоченными рюмками.
— За нас и за наших детей, брат!
Густой крепкий мед был явно не из дешевых.
– Наших детей! В голове не укладывается, — Чернововк хмыкнул. - Я отец? Не представляю.
– Я тоже не представлял, но оно все само собой происходит. Женщинам сложнее, поверь, — Трофим ободряюще хлопнул его по спине. - Не переживай, брат! Несколько недель – хватит для размышлений. Куда сейчас едешь?
– Еду сейчас в Буду. У есаула есть очередная задача.
Наверное, что-то важное: Забила не любила личные встречи и обычно обходила их, предпочитая решать все вопросы через переписку.
– Вот и хорошо! Служба тебя отвлечет, – Трофим восстановил мед в рюмках. — А потом как-нибудь утром проснешься и поймешь, что ответ — вот, перед носом, не надо больше голову ломать!
– Хотелось бы.
– Так и случится. Будем!
Трофим довольно облизал губы и сложил рюмки на горло бутылки.
— Мудрости набрались, теперь можно и вспомнить.
– Спасибо за разговор, брат, – Северин устало провел ладонью по
