где паровоз, Аркадий, или я Вас в тюрьме сгною⁈ — зашипел вышедший из себя Скоморошинский.
Надо же, а такой приличный мужик был. Вот что с людьми делает жадность. Но я упорно стоял на том, что такой приличный гонорар он мне предложил сам, хотя и не дал аванса.
Я плотно прикрыл трубку рукой.
— Меня, адвоката? Не смешите мои тапочки, Алексей Алексеевич. У вас вон там рядом один штрюль с погонами, типа полицейский, вот и выясняйте. А я жду свои сто тысяч. Без денег не приходите, иначе в следующий раз я вызову уже бандитов.
…
— До свидания дежурный, спасибо Вам за службу!
— Служим Отечеству! Ну что, инцидент там у Вас исчерпан? Вопросов к полицейской службе больше нет?
— Да, всё решилось. С меня коньяк.
— Да ну что Вы, зачем коньяк… Моя фамилия Маркин, если что, я до вечера в дежурке.
* * *
Я аккуратно приземлил трубку на корпус аппарата и только задумался на пару секунд, как аппарат зазвонил снова.
— Это Вы, дежурный?
— Нет, Аркадий, — ответила трубка совсем другим голосом, — Не знаю, кто такой дежурный и по «чему» он там дежурит, но это Семёнов.
— Какой Семёнов? — мне потребовалась целая секунда, чтобы вспомнить, что это офицер секретной службы его императорского величества российского государя. — Знаете, Семёнов, у меня тут канал связи совершенно не защищён. Помехи, шумы, даже посторонние иногда на проводах сидят.
— Бывает, — легко согласилась трубка и, кажется, поняла мой толстый намёк на то, что мой телефон, может быть, под прослушкой со стороны «сольпуг». — Я тут к Вам хотел приехать, по Вашему вопросу… На рыбалку, у Вас там, говорят, рыбалка шикарная. Но, к сожалению, в ближайшее время не смогу.
— А что делать? — ошеломлённо сглотнул я. Неужели секретчики решили положить на меня большой болт?
— Не переживайте, кто-то из моих племянников приедет. Ждите.
— Родственникам только рад. Известно, кто? Если что, есть, где поселить.
— Пока определяемся. Советуемся с дядями.
— Дядям поклон.
— У Вас адрес тот, что по номеру, который мы установили? Подкарьерный переулок, восемь дробь два?
— Нет, мне номер перенесли. У меня Каспийский проспект сто тринадцать. Да и в городе каждая собака знает. Запишите ещё мой номер мобилета, недавно приобрёл. Сколько ждать?
— Вы, главное, себя берегите, Аркадий, — по-деловому, но уклончиво ответила трубка.
— И Вы. А то глядишь, может, у Вас и получится. Ну, лично приехать. Буду рад. Коньяк с нетерпением ожидает нашей встречи в сухом и тёмном барном шкафу.
— До связи.
Глава 16
Я снова приземлил трубку на корпус, и некоторое время с опаской ждал, не разразится ли телефон новым звонком, замерев, как перед заряженной бомбой.
Теперь, выровняв дыхание и исключительно про себя, считая, что говорить вслух может быть опасно, даже не с точки зрения «прослушки», я подвёл итоги.
Не понимающий ни тонких, ни толстых намёков Скоморошинский в очередной раз попытался меня кинуть. Ну что ж, у меня в надёжном и хорошо защищённом месте припрятан большой железный аргумент с паром и колёсами. Подозреваю, что когда недокупец, полуюрист и оборотень в погонах наспорятся до хрипа, а потом выяснят, что с места хранения паровоза тот выбыл, причём, сравнительно законным путём, то вернутся назад. Так сказать, выйдут на второй заход.
Всемогущая и наводящая ужас спецслужба империи, вся такая таинственная и загадочная, пока что всего лишь сигналит мне в тумане, что про меня не забыла и приедет помочь. Может быть. И уж точно без особой спешки, так что есть хороший шанс, что успеют аккурат к моим похоронам.
Китайцы трудолюбиво работают и вообще самые лапочки в этой истории.
Документы по автопроблеме Кастета продуманы и заказаны, при этом торопить мастера по фальсификациям в их изготовлении я никак не намерен, пусть Канцлер работает так, как ему удобно. Откажись он, я бы вообще не смог ничего сделать.
Родственники мои понаехавшие усиленно и вдохновенно ковыряются в местной непаханой юридической целине, наивно полагая, что могут отнять у меня хлеб. Тогда как у меня тут вовсе даже не хлеб, а горы говнища, а между ними выкопана ожидающая меня могила.
Зато процесс покупки конторы в Москве запущен.
Кстати, об этом. Размял пальцы и выдохнул. Бланки, ручка, листы бумаги.
Пишем: «Компания „Грюнк“ (вольный город Кустовой) покупает у компании „Цукерман и сыновья“ (город Москва) ферромарганцы и иное сырьё для сталелитейной промышленности по качеству, наименовании и цене, согласно спецификациям».
Потом три спецификации. Первая, потом одной датой вторая и третья.
Предоплата двадцать пять процентов.
Накладные и счета-фактуры, тоже три.
Первая отгрузка оплачена полностью. Якобы существующая отгрузка, якобы оплачена.
Вторая и третья — внесена предоплата, остаток оплаты не внесён.
Общая задолженность один миллион двести восемнадцать тысяч с копейками.
Неустойка по ставке ноль целых, пять сотых процентов в день за каждый день просрочки. Ещё порядка ста семидесяти тысяч.
Подсудность по месту исполнения договора.
При этом базис поставки — доставка силами и за счёт поставщика, так что место исполнения — Кустовой, подсудность будет местный суд, наш, кустовской торговый суд.
Гарантийное письмо на бланке, бла-бла-бла, обещаем заплатить.
А теперь я пишу собственно иск.
Картина маслом, как говорил один следователь из Одессы — договорились, за первую партию платили, дальше не заплатили. Обещали, «завтраками» кормили, то есть, чуть что, завтра заплатим, даже гарантийное письмо накатали.
Теперь Цукерман всандаливает иск на всю сумму с посчитанной за всю просрочку пеней.
Вместо оплаты госпошлины — стандартное ходатайство о предоставлении отсрочки, к нему справка о составе счетов, там только один счёт и справка банка об отсутствии денежных средств на счёте.
А ещё — ходатайство о наложении ареста на расчётные счета и имущество должника. Делается такое для того, чтобы ответчик не свистнул денежки и не сидел потом голый-босый и говорил, что решение, конечно, признаю, но платить не буду, нечем.
В моём случае это инструмент, чтобы капитально так подгадить компании «Грюнк».
Документы все в копиях (придётся заскочить в академию и откатать, копир в городе исключительная редкость), заверенных печатью компании «Цукерман…». Само собой, Канцлер изготовил под это дело печать, чтобы ставить, где понадобится и изобразит подписи.
Как рассказал отец, сам Цукерман не одарён сыновьями. Пёс его знает, зачем он так назвал контору — «и сыновья». Он, по словам моего патриарха, вообще человек лихой и
