остальные воздержались даже от одного, вот же странные, — размеренное энергетическое течение резко тревожит одиночный, как пушечный выстрел, всплеск. Кто-то включил «энергошумку»!
— Ребята, тревога! — отдаю я рожки Светке в руки и стрелой бросаюсь в правый переулок.
— Вещий! Я же говорила, что не хочу! — ругается Соколова, тряся рожками.
Вместе с одноклассниками блондинка бросается следом за мной, мощно втопив, но мороженое не выкидывает. Даже следит, чтобы шарики не соскользнули на землю.
Я вслушиваюсь в крики впереди. Дело дрянь: кто-то в беде. Немного прибавляю скорости и мигом преодолеваю пару сотен метров до источника тревоги. Ребята чуть отстают, но я обогнал их на некритичную дистанцию. Никто ничего не должен заподозрить.
Ну и что тут у нас? Полчище обезьянокрыс наполнило улицу, распугав жителей. Кто-то из людей закрылся в магазине, кто-то нырнул в подъезды, кого-то сейчас едят грызуны, и этим беднягам уже не помочь. В стороне десяток зверей пытаются вскрыть легковушку: скребут когтями по стеклу, грызут двери. В кузове истошно кричат обнявшиеся женщина с ребёнком. Женщина очень похожа на Антонину Павловну, а ребенок — на Марию Федоровну.
При взгляде на эту картину во мне что-то переключается. Я выхватываю из воздуха пси-хлыст и быстро оборачиваюсь к одноклассникам.
— Света… да выкинь ты это мороженое! — рычу. Девушка послушно отпускает рожки, и они шмякаются на асфальт. — Света, Лена, бьете тех, что у машины! Я с вами! Остальные — ваши у подъезда! Всё! Мочите тварей!
И мы принимаемся за охоту. Грызуны, еще не осознав, что они уже сами добыча, кидаются нам навстречу. Мой арсенал сейчас ограничен. Телепатия не действует на обезьянокрыс. А при друзьях я также не могу пользоваться Легионом. Но не беда. Одной рукой я швыряю пси-ножики, другой — стегаю пси-хлыстом. Один удар — и нервные клетки твари сгорают дотла.
Света облачается в огненный доспех, она уже может, и швыряет огнешары. Ленка же орудует огромным фламбергом. Работаем в темпе. Очень скоро не остается ни одной живой обезьянокрысы. Твари слишком упертые, чтобы броситься в бегство. Поэтому все пошли насмерть. Ну и славно. Много мяса — много денег. Хотя нет, много денег не бывает. Значит, нормально денег.
Гришка с Адией и Камилой также быстро ликвидируют зверей у подъезда. Затем присоединяются к нам.
— Даня, ты какой-то злой сегодня, — замечает Света, сбросив доспех. — Когда ты бил грызунов, мне было страшно смотреть на твое лицо.
В ответ я лишь фыркаю. А что? Моя очередь пофырчать.
— Они хотели съесть ребенка, — поясняет Лена, кивнув на машину.
Светка вглядывается в лобовое стекло, а потом ее глаза гневно сужаются.
— Вот же твари! — блондинка яростно пинает мертвого зверя.
Я же подхожу к машине и, помахав женщине, посылаю ей телепатическое сообщение:
«Сударыня, всё в порядке. Добровольческий отряд „Юные русичи“ зачистил территорию. Враг уничтожен. Вы в безопасности»
Название отряду только сейчас придумал. Но пусть будет такое. Мы все юные и почти все русские. Значит, юные русичи.
Женщина, помедлив, открывает дверь и выбирается с ребенком на свежий воздух.
— Спасибо! Спасибо вам! — благодарит сударыня, улыбаясь сквозь слезы. Конечно, она далеко не Антонина Павловна, — «королева пилона» может быть только одна, — но довольно миловидная и стройная. А вот девочка — вылитая Мария Федоровна. Такая же маленькая, светловолосая, с озорной лыбой до ушей.
— Даня, дай я тебя осмотрю, — просит приблизившаяся Камила. Молодец, ответственно относится к роли лекаря. Только вот почему-то подошла ко мне первому, хотя не один же я без доспеха.
— Начни с девочек, — киваю на Лену с Адией.
— Что это еще за тварь! — резкий крик Светки бьет по ушам.
Оборачиваюсь. Из-за угла здания выскакивает мелкий зверь в черно-желтой расцветке.
Вжиух. Вжиух.
Плечо обжигает короткой болью.
— Даня! — восклицает Камила, схватившись за руку. Из рукава девушки торчит то ли жало, то шип. У меня из плеча выпирает такая же дрянь.
— Ну сволочь! — рычу я. Ругнулся бы сильнее, да при ребенке нельзя.
Обстрелявшая нас тварь уже упала замертво. Я убил ее мгновенным псионическим ударом. Сжег все нейроны к чертям.
Подхожу к трупу. Странный зверь. Ростом с добермана, раскрашенной в желто-черную полоску, как пчела, да и голова у него как у насекомого: фасеточные глаза, длинные антенны-усы, хитоновое покрытие. Из лап торчат трубки — видимо, чтобы метать жала.
А самое удивительное, как это я его не заметил? Ведь сканировал же местность на наличие разума. Неужто телепатическая невидимость, как у василискуса?
— Камила, лечи нас быстро, — оборачиваюсь. — Вдруг жала отравлены…
Не успеваю я закончить, как брюнетка вдруг пошатывается. Ее подхватывают с двух сторон Лена со Светой.
— Камила? Камилочка, что с тобой? — верещат девчонки, держа поникшую Целительницу.
Я делаю к ним шаг, но ощущаю резкое головокружение. Понятно, яд. Действуем в темпе.
Первым делом вынимаю из плеча мелкий шип. Тут же замедляю метаболизм, чтобы яд не успел попасть во внутренние органы. Одновременно «включаю» сознание «кровника» Егора. Велю коротко:
«Выводи отраву. И быстро, — кивок в сторону Камилы. — Нам еще лечить нашего лекаря»
Глава 17
Не все враги Голиафы
«Быстрее» — тороплю Легионера.
«Делаю, делаю, — шипит Егор Смельный в процессе извлечения яда. — Не торопи, Вещий!»
Я специально дал задание вывести яд именно «кровнику». Еще одна проверка лояльности. Конечно, можно было взять управление Даром Егора в свои руки, только самостоятельная работа заняла бы больше времени. На несколько секунд больше, но всё же. Сейчас драгоценна каждая секунда. Благодаря Дару физика мой антитоксичный иммунитет лучше, чем у обычного человека. Ну у Камилы-то нет. Хотя не уверен — у Целителей тоже полно способов улучшить химические реакции в своем организме. Но рисковать лучше не стоит.
— Кладите ее на асфальт, — тем временем велю перепуганным Свете с Леной.
Девчонки спешат выполнить. На помощь им подбегает Гришка. Камила еще в сознании, но самостоятельно ходить уже не может. У меня же почти проходит головокружение. Пошатываясь, подхожу к брюнетке, сажусь на корточки и выдираю тонкое жало из тонкой девичьей руки. Затем прикладываю ладонь к ее лбу. Горячий.
— Даня, это яд? — догадывается Лена. — Что нам делать?
— Поторопи группу поддержки, — бросаю своей девушке, и она хватается за телефон. Я же обращаю взгляд на Камилу: — Енерева, слышишь меня? Не спи, Целительница. Давай лечи себя. Кто из нас уникум с двумя Дарами?
— Я не могу сосредоточиться, — выдыхает брюнетка. — Даня…мысли…не могу…
— Продолжай пытаться, — спокойно произношу. — Это слабый яд. Он даже меня не свалил, а ты Целитель. Тебе он должен быть вообще до лампочки. Значит, сейчас пройдет.
Эти слова предназначены для окружающих. Чтобы потом вопросов не возникло, как же мне удалось
