за уши, были чуть длиннее обычного. Завершали образ трагичного неудачника глаза, впитавшие, казалось, всю скорбь вселенной, и тонкие, поджатые губы. Увидев Сергея, незнакомец встрепенулся, его щёки порозовели, он воскликнул, срывающимся голосом:
— О, великий Восьмой! Могу ли я, последний из нашего немногочисленного рода, удостоиться чести беседы с тобой? — Парень сделал движение, будто собирался упасть на колени.
— Эй, ты чего это творишь? — подхватил его Сергей. Весил эллин не больше средней собаки. — Не гони! Я такой же, как все… Ну, то есть не совсем…, но в общем-то да! Говори, что хотел.
— Я Элайджа! — просиял паренек. — Больше жизни мечтал просто беседовать с тобой, о Великий Восьмой! — В глазах заблестели слезы. — Вы такой… такой Великий!!!
— Слушай, может быть хватит? Какой я на фиг великий? В прошлом — может. Но сейчас я нихера не сделал…
— …это пока что, но обязательно, обязательно сделаете! Спасёте нас от вымирания, вернёте нам дом! — Элайджа сложил на груди руки в молитвенном жесте, и всё его тело мелко сотрясалось. — Вы — избранный! Восьмой из Рубиновой колоды — это радостная весть для нашего народа!
— Прекрати, ради всего святого! Надоел, — Сергей никогда не был объектом поклонения и не горел желанием им становиться. — Глупость какая!
— Простите! Милостиво прошу, простите!
— Ладно, забей. Слушай, я в школе астрономию запустил… — поспешил сменить тему Сергей. — Вон то, наверное, Юпитер? А это белое пятнышко — Энцелад?
Элайджа заулыбался (даже улыбка выглядит вымученно), чуть ли не подпрыгнул от радости, что может оказаться полезен. Затараторил.
— Да, вы совершенно правы! Это Энцелад — величайшее творение учёных нашей колоды! Не пройдёт и двух дней, как мы прибудем, и вы воочию убедитесь в торжестве разума!
— Не понял… — почему-то воспоминания об Энцеладе оставались скрыты от Сергея. — Ты о станции?
— Нет, что вы! Сам Энцелад — вот наша гордость и изобретение! — От возбуждения Элайджа начал пританцовывать, и слюни брызгали изо рта. — Перед исходом с Марса у нашей колоды оставалось лишь два источника чистой энергии. Первый использовали для создания этого корабля, а на основе второго возвели временное пристанище, которое, увы, стало постоянным… Светлейшие умы предположили, что колонизация новой планеты может повлечь за собой новые проблемы, и всё кончится, как в прошлый раз. Поэтому мы создали планету сами! Ядро Энцелада — это и есть наш второй источник. Он настолько мощен, что требует постоянного охлаждения. Никто не додумался использовать для этого воду, а мы — да! Вокруг базы — миллиарды кубометров воды, сложная гидравлическая система. Поверхность станции надёжно защищает ледяная кора, а излишки энергии периодически сбрасываются в космос! — Элайджа горделиво взмахнул крылом. — Как говорите вы, люди: «Всё гениальное — просто»!
Что тут скажешь? Эллины создали спутник! В течение следующих суток Сергей убедился, что знания и достижения бывших марсиан несопоставимы со всем научным багажом человечества. Энцелад приближался, вырисовываясь на фоне Юпитера, словно бельмо на огромном глазу. До посадки оставалось двенадцать часов, когда ледяная поверхность закрыла весь обзор на мониторах парка. При том что периметр станции составлял всего пятьсот километров, зрелище произвело на землянина, впервые оказавшегося в космосе, неизгладимое впечатление. Одна сторона ледяного шара была изуродована сотнями метеоритных кратеров. Другое полушарие, напротив, оказалось идеально гладким, если не считать нескольких «тигровых полос» — четырёх гигантских разломов, из которых постоянно извергались гейзеры водяного пара, уносящихся в космос на сотни километров.
При посадке Сергей пытался рассмотреть ледяную поверхность вблизи, но пилот их челнока — гад такой, решил зайти с освещённой стороны. Увидеть ничего не удалось — лёд отражал 98% солнечного света и попросту слепил.
Как бы ему ни хотелось, но и саму базу рубиновой колоды рассмотреть не вышло. Эллины торопили, подгоняли, суетились, твердя снова и снова, что время на исходе, и в спешке сразу по прибытии, перебросили его на аудиенцию к королеве Креста, ради которой, собственно, всё и затевалось.
6.
Дворец — иначе это сплетение кристаллов не назвать — состоял из тёмных, геометрически безупречных, но при этом бесконечно разнообразных форм. Его оставили одного в зале для приёмов, по размерам соперничавшем с футбольным стадионом. Царила полутьма, выхватывающая из мрака сине-фиолетовые отсветы. Нет, не стадион, скорее уж заброшенный стеклянный парк. И трон, и стены, и пол, и потолок на высоте девятиэтажного дома прорастали кристаллическими кустами. С первого взгляда они казались творением природы, но, присмотревшись, Сергей понял — здесь нет и намёка на естественный хаос, всё выверено до миллиметра. Синие, чёрные, фиолетовые, прозрачные — кристаллы будто дышали холодом, но, прикоснувшись к одному, он с удивлением обнаружил, что гладкая поверхность… тёплая. И всё же его прошиб озноб. Замок Снежной королевы — не иначе. Королевы иссиня-черного льда.
Кстати, Королева, как должно быть подобает монаршим персонам, не спешила почтить гостя присутствием, отчего Сергей развлекал себя сам. Пускал эхо от удара каблуком гулять по огромному залу. Страшно представить, что произошло бы, вздумай он крикнуть — стены в точности отражали даже слабые звуки, многократно их умножая.
Прошло не меньше часа. Сергей уже успел посидеть на неудобном троне, облизнуть кристаллы — на вкус — горькая соль и обойти зал по периметру, однако оказался совершенно не готов к оглушительному гонгу. Раскатистый звук заставил все кристаллы мелко задрожать, а его чуть не повалил с ног. Из дальнего угла медленно приближалась процессия Эллинов — таких Сергей ещё не встречал. Темнокожие, но совсем не такие как на Земле — иссиня-чёрные, с тонкими правильными европейскими чертами и опять же, чёрными величественными крыльями. Минимум одежды состоял из защитных платиновых пластин на бедрах, браслетов на предплечьях, обручах на лысых головах и крупных ожерелий. В процессии шли около двадцати тёмных Эллинов, похожих друг на друга настолько, что невольно задумаешься о реальности клонирования. На Сергея они не обратили ровным счётом никакого внимания: грациозно прошествовали мимо, затем обогнули пьедестал с троном и скрылись в тенях противоположной стены. Оцепенение прошло только через несколько минут, как раз когда стихли последние вибрации гонга.
Проморгавшись и закрыв рот, Сергей почувствовал на себе пытливый взгляд.
— Так, так! Неужели меня почтил визитом знаменитый воин прошлого? — звонкий девичий голос колокольчиком зазвенел в ушах, промчался по залу, затих где-то вдали. — Меркурий, а ты изменился с нашей последней встречи! Очень.
На троне, укутанная в шкуру гигантского животного сидела
