лешего он всё еще строит из себя обиженку?
К счастью, от необходимости отвечать меня избавляет грозный рык Великопермского:
— Недежка! Да замолчи уже! Не позорь свой род! — Ого, да князь прямо вскипел. Действительно, долго же он терпел увертки пермяка, дал ему возможность сохранить достоинство, а тот, даже поставленный перед фактами, продолжал юлить. — Никакие это не подделки! Мои телепаты уже забрали у Данилы воспоминания твоих охранников! Они подлинные! А посему ты виновен! Есть что сказать по существу?
— Я…я… — запинается Недежка, впервые за весь разговор не находя слов.
— Короче, ты на пять лет отправляешься на Сибирскую Аномалию, — подводит черту князь. — Позорище рода, пока не обретешь честь, тебе нечего делать в Пермском княжества. А сюда твой отец пускай присылает другого сына. Степан Тимофеевич, со стороны царских охотников есть возражения по виновнику и его наказанию?
— Нет, пять лет на Аномалии вполне устроит мое ведомство, — соглашается отчим. — Дурной пример заразителен. Нужно наказывать жестко за невыполнение приказов.
— Уведите, — кивает Великопермский Мастерам. Те хватают и выпроваживают на выход разоблаченного парня.
— Что ж, Данила, можешь оставить себе базу Недежки, — решает князь, когда дверь за конвоирами захлопывается. — Считай это компенсацией ущерба.
— Благодарю, — киваю.
— Что с кубиком? — Великопермский переходит к интересующему его вопросу. — Решил? Две недели на исходе.
— Пока нет, княже. — спокойно отвечаю. — Мне нужно больше времени.
Князь внимательно смотрит в мои глаза. Я не отвожу взгляд, и он, секунду подумав, решает:
— Еще неделя у тебя есть.
— Благодарю, — повторяю.
В принципе, если отложить все дела, я бы справился и за изначальный срок, но причина моего оттягивания далеко не во времени. «Кубик Рубика» оказался очень непростым. У меня закрались недобрые подозрения на его счет, особенно с учетом вторжения бигусов. Поэтому нужно изучить артефакт более внимательно, а то еще ненароком открою Ящик Пандоры.
* * *
— Ваше Превосходительство, разрешите спросить, есть ли новости по моему вопросу? — спрашивает Степан, позвонив Задунайскому.
Вчера генерал вернулся в Москву. Проинспектировав новый внутренний фронт в Будовске, он в целом остался доволен и внес только несколько корректирующих замечаний. Больше делать ему было здесь нечего пока что.
— Ах, Тимофеич, ты что ли опять о своем пасынке спрашиваешь? — смеющимся голосом уточняет генерал.
— О нем, Ваше Превосходительство, — отвечает полковник строгим тоном. — Я уже отмечал важность этого вопроса для успешного выполнения моих задач, потому и спрашиваю.
— Кхм, в общем, это возможно, но займет время, — вздыхает Задунайский. — Приказ о дворянстве должен подписать сам государь, а Царская канцелярия очень щепетильна в проверке доказательной базы. Да и эту базу еще нужно собрать….
— Разве недостаточно уже имеющихся заслуг Данилы?
— В принципе, да. Но еще больше аргументов добавил бы отчет, в котором твой пасынок зачистил хотя бы красную угрозу.
Степан вспоминает о побежденном Даней древесном груте и разочарованно вздыхает. Того зверя уже записали за Соколовыми, и поздно что-то менять.
— Ваше Превосходительство, а без этого никак?
— Можно-можно, но нужно время, Тимофеич. Понимаешь, тут прямая зависимость. Чем больше на счету Вещего числится побежденных зверей высокого уровня, тем быстрее он получит герб.
— Понял, будем работать, — решает Степан.
— Вот этот настрой я понимаю, — смеется генерал. — Чувствую, скоро будет у меня на столе лежать толстая папка с победами твоего пасынка. Ну, успехов!
Степан вешает трубку, а сам думает:
«Ну чертов Задунайский! Лишь бы стрелки перевести! Таким Макаром Даня и до седых волос герб не получит. Надо срочно ему загасить „красного“, только где ж его искать? Ладно, сообщу подчиненным, чтобы мне напрямую докладывали о самых опасных „норах“, а там уже отберу что-нибудь для „русичей“».
* * *
— Шеф, сколько уже можно всё самим делать? — возмущается Серега Сивых. — Ладно, звери, но и дворян вы тоже сами раскидываете. Гвардия-то вам на что?
Блин, это было неожиданно. Сидим мы с Леной на базе, медитируем в тренировочном зале и пробуем разные фишки: я с пси-волнами, а она балуется с метательным ножиками. То расплавит их и превратит в жидкий металл, то соберет из них какую-то слитую воедино канделябру с кучей клинков.
А тут Сергей мимо проходит, и вдруг как его прорвет, словно водосточную трубу. Видно, давно в себе мужик держит. А мы с Леной сидим на татами, сложив ноги крест-накрест, и удивляемся услышанному.
— Кхм, — немного теряюсь я от жалобы командира гвардии. — Ну твои парни — очень полезная поддержка, да и вы всегда подстрахуете если что.
— Но мы же не девчонки с помпонами, которые поддерживают спортсменов кричалками и танцами, — канючит Серега. — Мы — твоя огневая сила, шеф. А сам ты — будущий дворянин. Где это видано, чтобы главнокомандующий шел с саблей наголо? Он должен сидеть в тепле и уюте, чтобы мозги лучше работали.
Меня прямо дежавю торкает после этих слов. Также недавно «ныл» Дубный Иван, выпрашивая больше работы.
Мы с Леной переглядываемся. Девушка с интересом наблюдает за нами и ждет, что я отвечу. Тут еще Шархан подходит мягким шагом и требует к себе внимания, ультимативно стегнув по полу полосатым хвостом. Приходится первым делом почесать за ухом шафранового тигра. Сергей терпеливо ждет.
— Видимо, Серёга, ты никогда не служил у дворян, — замечаю после паузы.
— …Не служил у дворян, — вторит эхом Шархан, улегшись на полу.
— Откуда бы? — пожимает командир плечами. — Сам знаешь, вся моя жизнь протекла в армии.
— Ага, — подтверждаю свои догадки. — А я читал и узнавал у друзей, как устроен порядок в гвардиях. В армии всё же немного… нет, не немного, даже значительно по-другому. У вас как заведено: дали приказ — выполняй. А у дворян зачастую не катит так. То есть, конечно, тоже можно дать приказ подчиненным и пускай выполняют. Но от этого дворянин не получит профит лично для себя. Битва — это лучший способ закалить каналы, расширить накопитель, ну и в целом стать сильнее. У вас генерал сидит в тылу, потому что у него единственная цель — выполнить приказ, но никак не вырасти самому в силе. А дворянам еще необходимо и про себя не забывать, иначе род отстанет в личной мощи, и его потом обязательно нагнут другие аристократы. Именно поэтому многие дворяне лично участвуют в охоте на зверей.
Сергей внимательно слушает, а потом вздыхает, почесав затылок.
— В целом да, понятно, шеф. Я понимаю, почему ты всегда лезешь в пекло, но такие рисковые операции, как проникновение в стан врага и штурм чужой базы, можно ведь оставить на нас?
— Да я и так оставляю, — заметив нестыковку сказанного с действительностью, я добавляю: — Обычно. Но с Недежкой просто легче было самому вырубить патрульных да и Змейку заодно подкинуть.
