Ознакомительная версия. Доступно 17 страниц из 109
Когда-то ненужные знания из Вики всплывали в голове сами собой. Нет бы читал что-то на охотничьих форумах. Там, где редкие эксцентричные безумцы могли рассказать про самый древний способ охоты. Такой же, как и у него, с рогатиной и ножом. Или топором, что куда лучше.
Куда ее бить? Хотя… мало ли что могла отрастить себе мутировавшая тварь. Какие-нибудь хрящевые бляшки под толстенной шерстью. Или нарастить костную массу самой грудины. Черт знает.
Кусты напротив задрожали. А вот затрещать не успели. Росомахе же не хватило длины крепких и сильных, но немного коротких лап. Коротких по отношению к еще одному звериному гостю.
Рев ударил по ушам, как сигнал тепловоза, несущегося по путям, забитыми дураками. Да и вообще, появление папаши лосенка весьма походило на локомотив. Огромный, серо-сивый, украшенный развесистыми ветвями рогов, с темными злющими глазами, острыми черными копытами и весящий явно около тонны. Или чутка меньше. Килограмм на сто, где-то так, если на глазок.
Росомаха почти успела скрыться среди спасительных деревьев, неуклюже прыгая и поддавая задом. Почти. Лось пролетел над ней, вытянувшись в прыжке. И ударив вниз задними ногами.
Росомаху высоко подбросило и откинуло на открытую местность. Бык, развернувшись и взрыв землю с пучками пожухлой травы, уже оказался рядом. Мотнул головой, заставив большущего зверя залаять от боли. Ну и живучая, удивился Морхольд. Лось дал росомахе упасть. А потом, встав на дыбы, ударил передними копытами. Всем весом, безжалостно и неумолимо. Как и положено отцу, защищающему ребенка.
Хрустнуло, чавкнуло, еле слышно плеснуло. Росомаха превратилась в рыжий мохнатый тюк, набитый раскрошенными костями, переливающийся кровавой слизью вперемешку с кишками и прочей требухой. А бык, торжествующе фыркнув, повернулся к лосенку. Ну и, соответственно, к Морхольду. Хотя тот уже сидел на ближайшей березе, наплевав на брошенный рюкзак. Мыслить надо здраво. И от такого разъяренного папаши бежать сразу.
Бык потянулся к лосенку, дрожащему рядом с ним. Обнюхал его, смешно, по-телячьи, замычавшего. Шумно вздохнул, почуяв кровь. Принюхался и несколько раз провел длинным малиновым языком по широким ранам. Но про Морхольда не забыл. Поднял голову, глядя на беглеца в упор, и заставил его вздрогнуть, изобразив паровозную сирену.
Морхольд очень надеялся, что счастливые рогатые родственники теперь слиняют. Но бык явно не торопился. И, что оказалось хуже всего, ошейник у него также присутствовал. Только размерами он был с хомут для лошади.
И с хозяином зверюшек встречаться не хотелось. Однако существовала опасность, что домашние звери могут стоять и ждать здесь человека хоть до Рагнарека. Хоть до рака, свистнувшего на горе, или до морковкиного заговения.
– Эй, друг! – донеслось со стороны все тех же кустов. – Ты там долго сидеть собираешься?
Крупа сыпанула снова, и Морхольду пришлось вглядеться, чтобы разобрать – а кого ж там принесло?
А принесло вполне себе обычного дядю, одетого в прорезиненый плащ, сапоги-кирзачи и старые армейские штаны-ватники. Ну и, конечно, с двустволкой в руках. Это явно правильный мужик, которому наплевать на патроны к автомату. Лишь бы водились порох, пыжи и гильзы для его «двенашки». А уж напихать в патрон можно чего угодно. Хоть пули-боло, с проволокой между двух свинцовых шариков.
– Да могу пока и посидеть тут, если никому не помешаю.
Морхольд прикидывал – что и как сделать? Вариантов оказалось немного. Нож достать незаметно не получится. А рогатиной не размахнешься. Да и кидать ее он не умел. Беда прям.
– Слезай, – мужик потрепал лосенка за холку, погладил быка. – Тихо, Бурый, тихо, мой хороший. Я видел, как ты детку хотел защитить, так что не бойся, слезай. А впрочем, лучше и правда посиди. Сейчас Жива придет, уведет зверей. Бурый волнуется, за дите переживает.
– Так я посижу, покурю?
– Посиди. А курить ты б бросал. Вредная привычка.
– Угу.
Из кустов появилась женщина. Возраст не угадаешь. Круглая, полноватая, укутанная в какие-то телогрейки и в нескольких юбках. В чувашском платке на голове. Или в мордовском? Черт знает. С сумкой на боку.
Женщина на Морхольда внимания не обратила. Совершенно. Видать, мужики с рогатинами здесь по деревьям постоянно сидят. Подскочила, что-то ворча, к лосенку, не думая и не боясь отогнала быка. И начала бодро вытаскивать из сумки какие-то банки. Несмотря на снег с ветром, запахло травами, медом, чем-то типа дегтя и совсем уж непонятными ароматами.
– Вы ветеринар? – поинтересовался Морхольд. – Здрасьте…
– Лекарь, – буркнула Жива, – мне все равно кого лечить. Хотя вот этих лечить приятнее, чем дураков, сидящих на деревьях.
– А зачем меня лечить? – еще сильнее поинтересовался Морхольд.
– Завтра поймешь, – проворчала женщина. – Слезай и иди с Шимуном. Спину тоже поправим.
– Я Шимун, – мужик наклонил голову. – А ты кто?
– Морхольд. – Морхольд задумался и прислушался к себе.
Хреново, но тетка, видно, и впрямь лекарь. Пока шел и готовился к бою, ничего не замечал. Но валяние в грязи в Отрадном на пользу не пошло. На глаза давило, в носоглотке ощутимо корябали крохотные коготки.
– Дас ист нихт безондерс гут, йа.
– Чего ты там трындишь? – Шимун повесил ружье на плечо. – Бредишь уже? Температура?
– «Это не есть хорошо», – сварливо пояснила Жива. – Немецкий, неуч.
– Век живи, век учись, – философски пожал плечами Шимун.
– Ну-ну, – она вытерла руки о юбку и сняла с широкого пояса с кармашками веревку. – Бурый, дай шею.
Бурый покорно подставил мощную выю с хомутом-ошейником. Жива привязала веревку и пошла куда-то в кусты. Лосенок потянулся следом. Шимун проводил их взглядом, наклонился и поднял Морхольдовы пожитки.
– Что со спиной?
Морхольд аккуратно сполз и поморщился:
– Черт его знает. Взрыв был рядом. Ну вот, в себя пришел, а оно вот так.
– Ладно, пошли. – Шимун потопал к кустам. – Поздно, холодает. Под крышу надо.
Крыша оказалась непростая. На колесах. Огромный фургон, запряженный лосями. Морхольд выдохнул и решил больше ничему не удивляться. Не получилось.
Размер транспорта он смог осознать, только подойдя ближе. С половину нормальной шаланды на восемьдесят два куба, не иначе. Одна вторая грузовой фуры, охренеть не встать. На трех мостах, именно так. С двойными широченными покрышками на каждом. Со стенками, плотно закрытыми толстым промасленным брезентом. С натуральной и открытой сейчас дверью на «корме». В которую кто-то только что зашел. И даже с чем-то вроде наблюдательной башенки на крыше. Лосей, запряженных в фургон, оказалось десять. А как еще тащить эдакое чудо?
– Вот так и живем, – Шимун улыбнулся. – Нравится?
Ознакомительная версия. Доступно 17 страниц из 109
