когда-нибудь ее обман по поводу борьбы с рабством и наркотиком обязательно раскроется, но как прожженный циник, будущая королева и политолог прекрасно осознавала цену такого разоблачения. Зато в данный момент этот парень обязательно может помочь в решении массы проблем, разработке и осуществлении многих предстоящих планов.
Мало того, уже под утро Федор разоткровенничался с принцессой до такой степени, что признался в своем иномирском происхождении, предлагая при этом смело воспользоваться его уникальными знаниями для всеобщего блага Колючих Роз, и в частности правительницы великого будущего Биналы Харицзьял. Но именно этим он слегка напугал самоуверенную аферистку и заставил ее насторожиться. В женской головке сразу же закрутились отрицательные варианты, и она себе легко представила негативные последствия в том случае, ели иномирец вырвется из-под ее жесткого контроля. Следовало придумать нечто быстрое, кардинальное и существенное.
Само собой, что такой выход из положения был найден очень быстро. Уже будучи наверху, она прослушала последние донесения от своих людей и приказала пятерке телохранителей разыграть несложный спектакль перед узником, в результате которого спаивание эликсиром пасхучу покажется не более чем досадной случайностью. Но зато будет еще несколько дней для правильной оценки всех происходящих в городе событий. Ведь более чем тридцатый уровень умений плененного саброли, в котором он, кстати, так и не признался, мог дать ему шанс к неожиданному побегу. Нападения на себя принцесса не опасалась: браслеты подчинения давали ей возможность ввести Федора в бессознательное состояние с расстояния даже пятидесяти метров. Но мало ли что может случиться? Тем более что мать-королева и не догадывалась пока о пропаже из сокровищницы единственных, пожалуй, на весь мир Изнанки магических браслетов. Трудно было оценить эти древнейшие раритеты в денежном эквиваленте, но что это такое, знали только три человека этого мира. Да и то узник мог не считаться, он знал о браслетах лишь то, что при их ношении не имеет права напасть на свою хозяйку. Тайной для него являлось и то, что снять эти украшения с него мог лишь Шабен сто пятидесятого уровня и тот, кто надел. Ну и, как говорится, с трупа. Или при обрезании рук. Как ни странно, но и последних двух вариантов развития событий коварная принцесса не исключала. Слишком хорошо она себя знала и заранее предвидела, что в будущем ей и такое отношение надоест. Любовь – любовью, а вот полное и безоговорочное подчинение она ставила во главу приоритетов всех государственных и личных отношений. Доходило до того, что Бинала жутко сожалела об отсутствии в руках другого наркотика, который бы и женщин превращал в послушную и бездумную скотину. Как бы она тогда развернулась! Великие планы прочих диктаторов, стремившихся завоевать мир, блекли в сравнении с планами двадцатичетырехлетней наследницы короны. Ко всему прочему, она умела не только мечтать, но и мастерски претворять свои многоходовые комбинации в жизнь.
Как, например, организовать маленький спектакль всего для одного зрителя.
После ухода Биналы одурманенный бессонной ночью Федор никак не мог решить, чем ему заняться: завалиться спать или заставить себя бегло просмотреть несколько давно отложенных книжек. Но пока он сидел в сонной прострации, в тюремном коридоре послышались крики, ругань и топот. А вскоре дверь оказалась открыта, и в камеру ввалился дородный дядька, прикрывающий свои телеса дорогущим плащом и брызжущий слюной от справедливого негодования.
– Ну вот! Оказывается, и в этом крыле имеются узники! Как вы посмели от меня это скрывать? И что это за роскошь? Бардак здесь устроили? Негодяи!
Два сопровождающих его тюремщика выглядели очень растерянными и явно не знали, как себя вести:
– Господин министр, осмелюсь доложить, что это не узник. По давнему приказу ее высочества данный человек считается вольноопределяющимся и числится штатным тюремным библиотекарем.
– Так точно! – поддакнул второй. – Поэтому это место он сам себе выбрал для спокойной и сосредоточенной работы…
– Да что вы мне плесень на уши вешаете?! – подпрыгивал от злости высокопоставленный чиновник. – В тюрьме находятся только преступники! Писарям и прочей швали положены отдельные помещения в конторе! Да я вас всех самих по камерам распихаю!
Как ни были охранники явно перепуганы, видимо, вполне небезосновательными угрозами, все равно попытались защитить данный островок второй по значимости дамы королевства:
– Но здесь все сделано по строгим приказам ее высочества…
– Да, господин министр, мы просто обязаны предупредить: принцесса Бинала будет очень недовольна вашим самоуправством.
Завернутый в плащ мужчина еще больше рассердился и повысил голос:
– При всем уважении к принцессе я подчиняюсь приказам только ее величества. И если она возжелала проверить тюрьмы и навести здесь порядок, значит, я это сделаю, невзирая ни на кого. В городе идет небывалое сражение, есть подозрение, что некоторых нарушителей выпустили отсюда с грубыми несоблюдениями всех мыслимых законностей. И вот сейчас все эти нарушения видны при первой проверке! Да тут никак зреет измена нашему королевству?!
– Никак нет! – уже чуть ли не падая на колени от страха, восклицал более смелый тюремщик. – Этот Шабен – великий ученый, и он занимается только исследованием старинных книг…
– Вот негодяи! Да вы еще и Шабена тут спрятали?! И наверняка пасхучу поить забываете?! – Он навис над замолкнувшими охранниками, и их молчание только ухудшило положение. – Ага! Значит, я прав! Охрана!
Тотчас в камеру ввалились еще два здоровенных воина, увешанных оружием. Видимо, личные телохранители министра.
– Что прикажете, ваше сиятельство?
– Есть у вас эликсир бессилия?
– Так точно!
– Немедленно напоите этого заговорщика и волоките наверх! Там с ним разберемся! А этих ротозеев закрыть по соседним камерам. Пусть там дожидаются своего наказания.
Федор заметался по камере, словно согнанный с лежки заяц. Даже попробовал воспользоваться той мизерной крошкой магических умений, которые в порыве паники ощутил в собственном теле: силы Шабена как раз начали к нему возвращаться! Уже завтра он бы мог ими манипулировать не менее чем в половинном объеме! Но проклятая накладка с визитом ретивого министра сводила на нет все стоические ожидания последних дней. Неужели все будет напрасно? Неужели он так и не вырвется на свободу? Не вырвался…
Мизерные удары боли увешанные амулетами воины даже не заметили. Поймали строптивого библиотекаря и без долгих уговоров влили пасхучу из фляги прямо ему в рот. Затем один поволок его к выходу, а второй запер несчастных тюремщиков в камерах неподалеку. Те подобного надругательства над собой никак терпеть не желали и осмелели от возмущения настолько, что выкрикивали вслед министру и его людям напоминания о принцессе и чуть ли не угрозы: мол, самая лучшая и справедливая женщина королевства не оставит этого самоуправства безнаказанным.
Возможно, именно по
