ходят какие-то растерянные и поникшие, лица отводят в сторону, в глаза не смотрят. Особенно это плохо удается Светке — она ведь моя соседка по парте. Словом, оба странные. И с чего ради? Неужели из-за сватовства? Пф, было бы что. Но придется разобраться. Не дело членам отряда избегать друг друга.
На одной из перемен я специально не ухожу из-за парты, и Соколова всё же решается заговорить.
— Это тебе, Даня, — Света протягивает мне коробку с белоснежными носовыми платками. На каждом вышиты мои инициалы и герб — книга с мечом. — Я сама сделала, — она краснеет и отворачивается.
— Вау! Свет, это шикарно! — искренне благодарю, разворачивая платок. — Меч, правда, кривоватый, больше похож на басурманский ятаган.
— Блин, тебе не угодишь, Вещи! — тут же злится Соколова, яростно сверкнув глазами. — Здесь тебе не ателье! Я целый день шила, между прочим! Можешь засунуть свои замечания себе поглубже…! — она замолкает, увидев мое довольное лицо.
Затея сработала.
— Теперь я узнаю прежнюю огненную Светлану, — усмехаюсь. — Ну рассказывай, что стряслось? Почему ходила вся не своя?
Блондинка замирает. У девушки опускаются плечи, она смотрит на меня с тревогой и грустью:
— К дяде приходили свататься Калыйр.
— Понятно, — киваю, не удивляясь. — И что ответил Виталий Степанович?
— Он взял время подумать, — Света тяжко вздыхает.
Я кладу руку поверх ее руки на столешнице.
— Я скажу тебе только одно, Свет, — насильно никто тебя замуж не выдаст, — серьезно произношу. — Ты — «Русич», а значит, ты будешь жить так, как сама захочешь, — делаю паузу. — И несмотря на твой выбор, ты всегда останешься моим другом.
Нахмуренное лицо блондинки разглаживается.
— Я рада, Даня, — Света смаргивает слезы. Кажется, еще немного и она кинется обниматься. И по-дружески я бы и сам обнял нашу белокурую красотку, но на людях это делать, пожалуй, не стоит. Никто в нашем обществе не отменял девичью честь и репутацию приличной барышни.
Кивнув, я встаю и выхожу в коридор. Туда как раз только что вышел Гриша.
Ловлю казаха по дороге в туалет.
— Потом посикаешь, — останавливаю его.
— Блин, Даня, мне очень надо, — дёргано переступает он с ноги на ногу.
— Не хочешь мне кое-что рассказать? — смотрю в глаза этому симулятору.
Прекратив притворствовать, казах вздыхает.
— Ты, наверное, уже сам знаешь. Старшему жузу разрешили многоженство, и мой род сватался к Свете.
— Твой отец зря времени не теряет, прямо молодец, — усмехаюсь.
— Злишься? — смотрит на меня Гриша.
— Я начну злиться, если члены отряда еще раз будут скрывать от меня что-то подобное, — строго замечаю.
— Прости, надо было сразу сказать, — мнется казах и виновато опускает голову. — Мне и отец говорил, чтобы я ввел тебя в курс, ибо ты мой командир. Я поэтому и звонил тебе в Москву, но по телефону просто не смог сказать.
Детский сад — штаны на лямках.
— Сам-то ты хочешь жениться на Светке?
— Честно — не знаю, — вздыхает Гриша. — Если она от тебя так и не оттает, то не хочу. А насчет сватовства — я тут вообще ни при чем, меня даже не спросили. Если ты хочешь, при родовом телепате снимем мои щиты и сам убедишься.
— Прекращай этот балаган, — морщусь. — Мне не нужные твои оправдания. Мне нужны «Русичи», а заниматься всякой ерундой точно некогда. Ты готов повоевать после школы?
— Всегда готов, капитан, — выпрямляется он по струнке.
— Вот и договорились, — киваю и, отвернувшись, направляюсь в класс. — Удачно облегчиться.
Дальше обстановка в классе налаживается. Света и Гришка больше не прячутся и ведут себя как прежде. Ну а я пытаюсь на уроках наверстать пропущенный материал. Дома-то будет некогда. Уже сегодня снова охотимся, а завтра-послезавтра надо наведаться к Виталию Соколову — узнать про «Рабис», да и поговорить про казахов. Еще моих телят-рогогоров успеть бы проведать. Говорят, они уже вымахали, а самки дали первое молоко. Это, наверняка, ценный ингредиент для очередного зелья — уж кто-кто, а Лакомка придумает применение.
После школы с «Русичами» отправляемся за назначенной «норой». Мои «брокеры» выбили только обычных слабых хромоящеров, ничего особенного. К сожалению, сегодня нет интересных «нор», ну и нужно учитывать жесткую конкуренцию. «Биржа» царских охотников нынче просто переполнена «выбивальщиками» пермских дворян.
Операция плёвая, и всё равно мы вооружаемся, как всегда. Теперь на охоту положено выезжать в полном обмундировании — экипировка с защитой и с встроенной связью, полный боевой комплект, а также введены стандарты штата поддержки — квалифицированные медики и группа автоматчиков. Регулярно царские охотники делают проверки доброотрядов, и экономить на укомплектованности людей не стоит, а то лишат лицензии, и прощай «норы» с мясом.
Но мы и не экономим. Помимо стандартной группы сопровождения, в которую входят люди родов Вещего, Калыйр, Соколовых и Енеревых, с нами в отдельном фургоне ездит стая волкомедведей. А теперь еще у нас целых четыре Целителя — сама Камила, ее Целитель, Целитель Светы, ну и моя София. На базе молодой Целительнице выдали камуфляж по размеру, и сейчас она едет в фургоне со стаей Акелы. А могла бы добираться в комфорте с бойцами и медиками, но нет, София так рада возможности наблюдать за аномальными зверями, что ни на секунду не может от них оторваться.
— Какие-то хромоящеры не стоят таких больших сборов, — вздыхает Света, пока мы с ребятами пешком преодолеваем лесные дебри вглубь от трассы. — Не факт, что добыча окупит выезд тех же Целителей. Мясо хромоящеров не очень уж дорогое.
Пока блондинка ворчит, я сверяюсь с картой. Идти еще где-то семь минут. «Нора» открылась на поляне между холмами неподалеку. Двигаемся к цели только основным костяком отряда. Группу поддержки с волкомедведями оставили на трассе. Света права — хромоящеров мы быстро положим, всех тащить на поле боя вовсе необязательно, пусть посидят во второй линии обороны.
— Порядок есть порядок, Света, — рассуждает педантичная Лена, легко помахивая тяжеленным двуручным фламбергом.
— А я лично воспринимаю это как прогулку воссоединившихся друзей, — замечает Камила, убрав выбившийся локон под бронешлем. — Дани давно не было, и снова поохотиться вместе с ним будет очень весело. Ну и что, что мы немного потратимся? Я готова.
Повернувшись, брюнетка строит мне глазки. Не остаюсь в долгу
