больше почтения, мерзавцы эдакие, а на истину и закон им, хапугам проклятущим, вовсе наплевать! Ну ничего, я это начальничка доморощенного, что уж и в столице провороваться успел, теперь и вовсе в самую глухомань назначу. Будет расследовать, кто у кого из крестьян корову увел, кашалот пресноводный…
Я открыто улыбался, глядя на этот фестиваль лицемерия. Ну да, твой прямой подчиненный, начальник дознания, за твоей спиной берет взятки, пособничает одним аристократам против других, а ты сам не в курсе дел, верно? Не-ет, дружок-пирожок, мир так не работает.
А ведь война куда тяжелее прошлась по городу и губернии, раз такие дела творят почти в открытую. Насколько я понимаю, лучшие кадры — сильнейшие и самые преданные маги сейчас на фронте, в войсках. Там ведь без жандармерии тоже обойтись тяжело — на разных направлениях боевых действий десятки и сотни дворян, множество Родов, что даже там не упустить случая подгадить соседу, желая урвать себе кусок посочнее или позицию получше. Дуэли за добычу, попытки свести старые счеты и многое другое явно имеют место быть, и что бы приглядывать за аристократами, не давая им расшалиться, специалисты из жандармерии нужны там, в войсках. Война всё спишет — этот девиз я на своей шкуре ощутил не раз. Если уж меня там пытались пришибить в тихую, то и друг о друге, уверен, не забывают. И плевать, что враг по ту сторону окопов…
— Ты, Прохор Валерьевич, поменьше рассуждай о присланных тебе из столицы кадрах и побольше о деле, — вступил в разговор незнакомый мне охранник Хельги. — Серов замешан в уголовно наказуемом преступлении. Таком, что даже его статус не служит ни защитой, ни оправданием… Не пойман, не вор — это не про этот случай.
Начальник жандармерии чуть дернулся — тон собеседника ему явно не понравился, но возмущаться он не стал. Ещё бы — пусть формально они были в одном ранге, но разницу между этими двумя можно было увидеть невооруженным глазом. Мирная дворовая шавка, что способна лишь лаять из-за забора, тоже не сильно уступает размерами волку, вот только никто и не подумает, что они равны силами. Высокий, поджарый мужчина, даже здесь и сейчас экипированный для полноценного боя производил впечатление сильного и умелого воина, и пренебрегать им я бы не порекомендовал никому.
А ещё он обладал неким волшебным документом, продемонстрировав который он заставил всё здешнее управление бегать как наскипидаренное.
— Позвольте спросить…
— Захар Григорьевич, — подсказал один из Теней.
— Позвольте спросить, Захар Григорьевич, а чего ж вы от меня сейчас хотите? — поинтересовался тот осторожно. — Я уже велел начать проверку в отношении Мышкина, велел составить ордер на задержание Евгения Петровича Серова — коль уж он покинул участок, так просто сейчас его задерживать я права не имею. Сие вне моих полномочий. Вот будет завтра заседание суда, на котором, я уверен, будет вынесен соответствующий приговор и Наследника Серовых мы задержим.
Серов улизнуть из жандармерии, к сожалению, успел. Видимо, услышал краем уха мою перепалку с Мышкиным и драпанул, используя магию — отворил окно да сиганул прямо с третьего этажа. Младшему Магистру, специализирующемуся на магии Воздуха, не составило труда пролететь пару сотен метров и затем затеряться в городе.
— Милейший, ты чего-то недопонял, — холодно поднял брови Тень. — Ежели Серова не предоставят закованными в кандалы и напоенного антимагическим зельем через несколько часов, то я отправлюсь за ним сам. А мне, знаешь ли, подобные ночные прогулки по вине зажравшихся тыловых чинуш вроде тебя, настроение не добавляют. Особенно если в результате я подчищаю за ними дерьмо… Так что повторюсь — у тебя два часа. Иначе утром ты будешь в соседней с Серовым камере. И я тебе обещаю — ни полковничьи погоны, ни твои связи в администрации и высоких кабинетах Петрограда тебя не уберегут штрафного батальона. Я лично Александра Васильевича попрошу засунуть в самую большую задницу идущей сейчас войны… Будешь своим жирным брюхом наших ребят он нолдийских болтов и ядер прикрывать.
А вот это уже произвело необходимый эффект. Побледневший как полотно полковник, десяток секунд помолчав, неожиданно заорал:
— Особая группа — за Серовым! Что бы через час здесь был! Будет сопротивляться — можете не церемонится!
— Есть, ваше благородие! — раздалось из-за двери.
— Будем надеяться, ради вашего же блага, что эта ваша группа справится со своей задачей, — снисходительно бросил Тень, отходя назад и занимая своё место за спиной Хельги.
Речи о моей задержке здесь больше не шло, так что, быстро утряся последние бюрократические формальности (пара подписей в нескольких внимательно мною прочитанных документах, не более) и мы направились на выход из сего гостеприимного заведения. Кстати, темного отдавать жандармам я не стал, хотя они и очень хотели бы оставить его у себя… Но вот Захар Григорьевич, сиречь неизвестный мне по номеру Тень, с этим оказался решительно несогласен.
— А рыло у тебя не треснет, милейший? — без малейшего почтения он осведомился у какого-то не сообразившего, с кем имеет дело майора. — Как самим эту гнусь ловить, так вас днем с огнем не сыскать, а вот уже кем-то пойманного вы, смотрю, сграбастать всегда горазды… Небось и в «Гласе Сибири» я бы завтра прочел, что он был пойман чуть ли не тобой лично, морда обнаглевшая?
В общем, здание жандармерии мы покидали впятером, если можно считать пятым безногого, закованного в цепи и опоённого алхимией Младшего Магистра. Снаружи нас ждал не просто экипаж — крытая карета из хромированного железа с рядами защитных символов, запряженная одним-единственным скакуном, но каким!
Афанасий тоже был отпущен вместе с нами, но он попросился на ближайшие часы отпустить его — хотел проведать семью, которую, насколько я понял, куда-то перевезли по приказу Пети Самойлова.
Здоровенный лось метра три с половиной без учета здоровенных рогов источал ауру, которой не устыдился бы из Старший Магистр. Учитывая, что у порождений разлома в частности и у магических созданий в целом четкого рангового разделения как такового не было, оценка была приблизительной, но скажу так — эта зверюга вполне могла дать равных бой убитому мной Духу, что решил поселить в моём магическом источнике ныне погибший шаман нанхасов.
По рогам бегали многочисленные разноцветные блики энергии, шкура источала едва заметное глазу серое сияние, а раздвоенные копыта переливались багровым свечением, оставляя на брусчатке маленькие трещины. Какие-то боевые чеканы, право слово, а не копыта.
На диковинный экипаж и ещё более диковинного «коня» опасливо пялились находящиеся во дворе жандармы, благоразумно не рискуя подходить к этому чуду-юду. Честно говоря, случись мне с этим сохатым сойтись в бою,
