семьи погибших получили довольно изрядное казённое пособие.
Владимир Фильцев, недавно из поручиков произведённый в капитаны, подал прошение об установлении опекунства над детьми сестры, каковое и было удовлетворено с неимоверной скоростью — ответ он получил менее чем через седмицу. Над сыном барона фон Альштетта установили казённую опеку за неимением родни по отцовской линии. Имущество Викентия Данилевича отошло в казну, а его слугу Дементия Силаева принял в службу я, очень уж мне глянулась его солдатская основательность.
Но это дело уже прошлое. Очередная страница жизни перевёрнута и осталась в воспоминаниях. Дела же сегодняшние смотрелись поинтереснее. Главным, конечно, было назначение дня свадьбы царевича Константина, то есть уже в августе можно ожидать сватов от Леонида. Наконец-то матушка успокоится, а то празднование Татьянкиного шестнадцатилетия дало очередную пищу для светских пересудов. Не само по себе празднование, понятно, а присутствие на нём царевича Леонида. Сейчас, однако, Татьянке не до романтики, проходит выпускные испытания в гимназии.
Со Смолиным я, как мы и уговаривались, на днях простился. Денег, что заплатил ему, не жалею, у меня теперь дома всё налажено и работает как будто само по себе.
Послезавтра начинаю занятия по своей методе при университете. То есть не я, а профессор Маевский, вот и посмотрим, как оно работает не в моём исполнении. Вот на том и закончу — некогда мне, пойду проверю, должным ли образом всё подготовлено…
Михаил Кязмин
Доброе дело
Пролог
Осень в этом году, от Рождества Христова одна тысяча восемьсот двадцать шестом, выдалась необычайно тёплой. Мало того, что бабье лето затянулось аж почти на месяц, да и сейчас, когда до конца октября остаются считанные дни, никакой надобности носить пальто, даже из не сильно толстого сукна и без ватной подкладки, нет. Сырость и дожди, правда, иной раз донимают, но тут уж ничего не поделаешь, осенью без них никак. Мои же дела сейчас во многом на эту осень похожи, но и отличие имеется. Похожи они тем, что являют собой такое же чередование тепла в виде успехов и достижений с сыростью и мокротой в виде неудач, причём тепла, слава Богу, явно больше. Отличие же состоит в том, что если даже за столь тёплой осенью неумолимо наступит зима со всеми её погодными неприятностями, то в своих делах я не только надеюсь, но и всячески стараюсь такой зимы избежать. Насколько оно у меня получается, сразу и не скажешь, но о грустном потом, сейчас всё же хотелось бы рассказать о хорошем.
Ещё летом Военная палата провела испытания предложенного мной единого карабина с откидным штыком и по итогам тех испытаний приняла его на вооружение. Теперь через какое-то время вся армия будет вооружена нашими винтовками, карабинами и револьверами. Да, три четверти выделки новых винтовок и карабинов забрала себе казна, но и заплатила она нам за уступку прав более чем неплохо. Да и та четверть, что осталась нам, это тоже немало, опять же, за нами остаются все револьверы для армии и все карабины под револьверный патрон, что дозволены к покупке за собственный счёт и использованию на войне офицерами и казаками. С этакими раскладами я потихоньку начал подумывать о новом доме, скорее даже о настоящей городской усадьбе, как у отца, но это не на сегодня и не на завтра задача.
Оружейный магазин в Москве тоже приносит постоянный, хотя и не столь большой доход, медленно, но верно растут продажи по выписке в других городах, отец договорился о продаже наших револьверов, карабинов и охотничьих ружей в Пруссии. Пополняется мой карман и доходами с колючей проволоки и сумок с ридикюлями, что тоже меня очень и очень радует, пусть доходы те с оружейными и не сравнить.
В конце лета князь Белозёрский опубликовал в издательстве Смирнова «Слово о полку Игореве». Вышло «Слово» солидной и роскошно оформленной книгой — текст шёл как в оригинальном виде, так и в очень живом и красивом переложении на современный язык, сделанном известным поэтом Засельским, сам же князь написал к тексту толковые и познавательные примечания, а также снабдил издание кратким предисловием с несколько приглушённым изложением обстоятельств открытия замечательного памятника русской словесности. Ничего о тяжких преступлениях, сопутствовавших этому событию, в предисловии, ясное дело, сказано не было, зато нашлось место упоминанию о боярине Алексее Филипповиче Левском, чьи заслуги в открытии «Слова о полку Игореве» князь Белозёрский обозначил как, цитирую, «несомненные и неоценимые». Выход «Слова» в свет ожидаемо произвёл фурор среди читающей публики, восторженные отзывы в газетах не утихают до сих пор.
В вышедшем на прошлой седмице октябрьском нумере «Военного вестника» напечатали написанную мною по поручению генерала Бервальда статью о национальной безопасности. Времени прошло всего ничего, для какого-то отклика ещё рано, так что ещё посмотрим. Тем не менее, по одному экземпляру «Слова» и «Военного вестника» со своей статьёй я отнёс во Вторую Московскую мужскую гимназию, которую когда-то заканчивал, и подарил гимназической библиотеке. Директор в гимназии теперь новый, но успехами выпускника проникся, приняв подношение с положенною благодарностью, учитель русской словесности Кирилл Матвеевич, когда-то пенявший мне за здоровый прагматизм в моём выпускном сочинении, [1] тоже обрадовался достижениям бывшего ученика и аж рассыпался в признательных оборотах. Ну это он пока не прочитал мою статью, хе-хе, уж там-то того прагматизма куда как больше…
Вдохновившись добрыми словами князя Белозёрского, я обратился-таки и к изящной словесности, записав свои воспоминания и впечатления о Парголовской битве и некоторых событиях, ей предшествовавших и за ней последовавших. Да, война кончилась уже больше двух лет как, но, надеюсь, какой-то интерес они вызовут. Сказки, что рассказывал Татьянке и Оленьке, тоже стал записывать и приводить в более-менее читаемое состояние, но тут ещё работы хватит. Понятно, что сказки эти издавать буду под псевдонимом, а вот военные записки выйдут под моим собственным именем, тут мне стесняться нечего и некого.
Дома у меня всё прекрасно, мы с Варенькой продолжаем ощущать себя молодожёнами, хотя уже полтора года женаты. Может, это ещё и потому, что детей нам Господь пока не дал, но, на мой взгляд, Варварушке можно с этим и подождать — вслух я тут такое, конечно, не скажу, не поймут, однако мне кажется, в её восемнадцать лет оно ещё рановато, да и в ближайшие годик-другой тоже. Во всяком случае, Анна, жена моего старшего брата Василия, их первенца, дочку Катеньку, понесла в девятнадцать.
Младший мой брат Митька выпустился из кадетских
