если и есть, то буквально парочка… И уж точно там нет гребаных треножников! Они туда банально не поместятся!
Глубоко вдохнув и выдохнув, я побежал через улицу, держа перед собой чудом уцелевший осколок зеркала. Треног уже выбирался из проулка на улицу, и я в любую секунду ожидал, что сейчас он снова выстрелит…
Настя, обернувшись и убедившись, что я бегу к ней, развернулась ногами вперед и спустилась в окно подвала, скрывшись в ней полностью… Черт, только бы она там не наткнулась на еще одного зомби! У нее же даже оружия нет при себе!
Ничего, ничего… Мне два метра осталось…
Треног вывалился на улицу, и тут же замер, накапливая в линзе сияющий заряд…
Я отшвырнул осколок и прыгнул головой вперед, влетая в узкое окно, в которое в другое время даже пытаться бы не стал пролезть из страха застрять!..
Успел!
Подошвы ботинок обдало жаром, но я уже был внутри, в теплой сырости, в безопасности. Я упал головой вниз на твердый бетон, едва-едва подстраховавшись руками, чтобы не сломать шею, шлепнулся на твердое и остался лежать, переводя дух. Легкие жгло после этого безумного спринта и хотелось кашлять, но я сдерживал позывы, слушая, что происходит вокруг. К счастью, никакого движения рядом слышно не было, разве что Настя шуршала, тихо приговаривая «Пушок, пушок»…
С одной стороны хотелось обозвать его серой скотиной и надрать уши. С другой — хотелось открывать серые коробки, пока не вывалится батон колбасы, и весь его отдать коту. Ведь подвалы в домах имеют как минимум один вход, он же выход, а мы в него проникли через окно, найденное котом. Значит, мы можем выйти в другом месте, где ни треног, ни зомби ждать нас не будут. Сейчас только отдохнем маленько… И выйдем.
— Дядя Витя, ты в порядке? — спросила откуда-то сбоку Настя.
— Почти. — ответил я. — Ты сама как?
— Руки немного обожгло.
— Ага, и мне.
— Хорошо, что Пушок нашел подвал, правда? Я выглянула наружу — мутантики, как только мы сюда прыгнули, сразу перестали двигаться. Снова стоят на месте, словно и не поняли, что мы сюда прыгнули.
— Они, скорее всего, и не поняли. Им нечем. А треножник что?
— Тоже стоит. Встал посреди улицы и стоит.
— Караулит, тварь. — выдохнул я. — Думаю, у него мозгов побольше.
— Думаешь? Что это вообще такое?
— Понятия не имею. Но у него хватает мозгов… Или что там их заменяет на то, чтобы пользоваться сложным и высокотехнологичным оружием. Так что вылезать к нему под ноги не стоит. Сейчас передохну маленько и выйдем через выход из подвала. Надеюсь, что он выведет нас на другую сторону дома, а если нет — то высадим стекло где-нибудь тихонько и выберемся.
— Ага, хорошо… А как мы через дверь пройдем?
— Какую дверь, Настена?
— Ну, вот эту… Прямо перед нами которая. Такая, голубым светится…
Глава 15
Испытатель
Дверь…
Двери в подвалах, конечно, бывают. Мало того — двери в подвалах это не то чтобы редкость.
Но вот о том, чтобы эти двери светились голубым, я не слыхал. До сегодняшнего дня. А после того, как сегодняшний день наступил, как-то так события сложились, что все, что светится голубым, стало вызывать у меня опасения.
Никогда не любил этот цвет, а сегодня у меня стало еще больше причин к этому.
Отдышавшись, я принял сидячее положение, и впервые за все это время как следует осмотрелся. Здесь, как и в любом подвале, царила тьма, которую слегка разгоняли только два источника света. Первый — окно, через которое я так неудобно, но вполне удачно, влетел, и в котором на моем счастье не было стекла, и, что самое удивительное — не было даже решетки. Благодаря постоянным переездам из одной квартиры в другую, я неплохо знал город и во всех домах, которые я видел, окна цокольного этажа, если они вообще были, были забраны толстыми решетками как раз от таких, как мы с Настей. Но здесь не было ни ее, ни стекла.
Аккуратно, чтобы не попасться на глаз треножнику, который, по словам Насти, остался снаружи, я осмотрел окно и пришел к выводу, что когда-то и стекло и решетка здесь были. А потом они расплавились от чудовищного жара, застыв круглыми уродливыми наростами, где-то серыми, а где-то мутно-прозрачными. А после этого — еще и поросли мелкими голубыми кристаллами, такими крошечными, что весь их массив больше напоминал на вид какую-то губку, чем твердое вещество. Да и то, что кристаллы голубые, можно было понять только по отдельным, торчащим из общей кучи дальше остальных, представителям. Весь конгломерат же из-за тысяч микроскопических граней выглядел как засохший случайный шлепок бетона, сорвавшийся с мастерка.
Опять голубые кристаллы. С одной стороны, от их вида уже тошнило, с другой — следует сказать спасибо Основе, что она так бесхитростно маркирует все, чего коснулась. Не нужно долго гадать о происхождении той или иной вещи, надо сразу смотреть если кристаллы или там голубое свечение или нет. Есть — значит система постаралась. Нет — значит, человеческих рук дело.
Закончив с окном, я осторожно, буквально одним глазом, выглянул наружу и убедился, что треножник никуда не делся, и продолжает караулить нас прямо на выходе. Буквально в трех метрах от окна, растопырив тонкие «пальцы» стояла одна из его ног. Где остальные, я решил не выяснять, заметит еще. Кто его знает, может он способен попасть своим лучом в это небольшое оплавленное окно? Оно как раз по диаметру примерно совпадает с его лучом…
Хм… А, может, как раз он его и проплавил? Ну, или не он, а такой же, как он? Знать бы еще, зачем ему это.
Ладно, с окном закончили. Выбраться через него не получится — это факт, значит, и нечего и время тратить. Лучше осмотреть дверь, так как выбраться через нее у нас больше шансов, даже если там бункерный гермозатвор.
Конечно же, бункерного гермозатвора там не было и быть не могло. Впрочем, там не было и двери тоже. Не знаю, почему Настя назвала это дверью — разве что не подобрала более подходящего слова. Буквально в пяти метрах от нас узкий подвальный коридор, в котором мы оказались, перегораживала едва освещенная из небольшого окна стена из пористого серого камня. Она занимала весь объем коридора, и, в отличие от бетонных стен, поросших плесенью и лишайником, выглядела так, словно ее только что
