бы не так!
Мы вышли в мощеный камнем двор, зажатый между стенами особняка. Воздух здесь был холодным и сырым, пахло мокрым гранитом и надвигающейся грозой. Ко мне, тяжело опираясь на костыли, приковылял Кирилл Евгеньевич. Его лицо, измождённое пленом, казалось каменным.
– Всеволод, послушай бывшего солдата, – он внимательно посмотрел мне в глаза. – Шатунов – гнилой человек, но маг он опасный. Магия крови коварна. Он будет целиться в твоё сердце, в твои жилы. Он заставит твою собственную кровь кипеть. Не давай ему подойти близко, друид. Твоя сила – в земле, его – в твоей слабости. Если почувствуешь холод в груди – бей наотмашь, не жалей сил.
Я положил руку ему на плечо. Чувствовал, как под моими ногами откликается сама почва. Сквозь щели в камнях пробивалась сама жизнь. Силы природы можно найти даже здесь – в черте города.
– Благодарю за заботу, Кирилл Евгеньевич, – я выпрямился, и мой голос прозвучал так твёрдо, что несколько баронов, стоявших поодаль, невольно отступили. – Пусть он черпает силу из боли и крови. Моя магия старше и чище. Я не просто защищаю себя – я возвращаю долг за каждый сожжённый лист моего леса. Сегодня земля заберёт своё.
Я вышел на середину круга. Шатунов уже стоял напротив. Он сорвал ворот рубашки, и я увидел, как по его шее поползли пульсирующие красные вены – он уже начал черпать силу из собственного тела, готовясь к первому удару. Его аура смердела медью и застарелым гневом.
– Надеюсь, вы уже готовы принять свою судьбу, господин Дубровский? – прошипел он, и алые искры сорвались с его ногтей. На камнях под его ногами проявились красные отметины.
Кажется, он уже начал готовить поле боя. Хочет получить максимальное преимущество.
В тот момент, когда Бойков уже поднял руку, чтобы дать сигнал, ко мне почти вплотную скользнул Нефёдов. Его эксцентричность сменилась лихорадочным, почти пугающим азартом. Он схватил меня за локоть. Его шёпот, острый как бритва, вонзился мне в ухо.
– Всеволод Сергеевич, постойте... Умоляю, не спешите превращать его в удобрение. Прежде чем вы начнете этот великолепный спектакль, я должен кое-что вам предложить. Это касается не только вашей жизни, но и того, что вы прячете в своём поместье...
Он прищурился, глядя мне прямо в глаза, и в этом взгляде не было ни капли шутовства – только холодный, безжалостный расчёт.
– Я хочу предложить вам сделку, Дубровский, – заявил он. – И поверьте, её цена стоит того, чтобы вы сейчас же пересмотрели свои планы.
Глава 10
– Говорите быстро, – бросил я Нефёдову, не отрывая взгляда от Шатунова, который уже вовсю готовился к дуэли. – У вас полминуты.
– Я знаю, как он будет мухлевать, – Нефёдов кивнул на двор. – Видите красные отметины на камнях? Они здесь не просто так, Всеволод Сергеевич. Это руническое поле. Как только Бойков даст сигнал, весь двор станет проводником его магии крови. Вы будете стоять на территории, которая целиком работает против вас. Каждый камень под ногами будет работать, как усилитель его атак. Всё равно что драться в чужом доме, где стены помогают хозяину.
Я посмотрел на двор. Действительно – красные линии между камнями складывались в узор, который при беглом взгляде можно принять за обычные тени. Но теперь, когда Нефёдов указал мне на них, я видел систему. Паутину, в центре которой стоял Шатунов.
Хорошо, что этот щеголь мне всё рассказал. Без этой информации я бы влетел в ловушку и потерял драгоценные секунды, пытаясь понять, почему его атаки вдруг стали втрое сильнее.
А ещё это говорит о том, что Шатунов спланировал дуэль заранее. И, судя по выражению лица графа, он навряд ли видит то же, что показал мне Нефёдов.
– И что вы хотите взамен? – спросил я.
– Чтобы Шатунов остался жив, – серьёзно ответил Нефёдов. – Калечьте его сколько душе угодно, сломайте хоть все кости, но оставьте живым.
– Зачем он вам?
– Это я расскажу позже, – Нефёдов качнул головой. – Но поверьте, Всеволод Сергеевич, это напрямую связано и с вами тоже. Самым непосредственным образом.
Не люблю сделки вслепую. В прошлой жизни именно такие соглашения оборачивались самыми большими проблемами. Если человек не может назвать причину – значит причина такая, что я бы не согласился. Либо он считает меня дураком, либо скрывает нечто настолько серьёзное, что даже намёк может всё испортить.
– В таком случае сделки не будет, – ответил я. – Я не покупаю котов в мешках, Николай Семёнович. Даже перед дуэлью.
Нефёдов побледнел. Маска весёлого шута слетела окончательно, и передо мной на мгновение мелькнуло лицо человека, который привык считать на три хода вперёд. Холодное, жёсткое лицо. Совсем не похожее на того балагура, который десять минут назад спрашивал меня про сырую оленину.
– Руническое поле Шатунова – не игрушка. В первые же секунды вы окажетесь в капкане. Магия крови через камни ударит вам в ноги, потом поднимется выше. Вы даже не поймёте, что происходит, пока не станет слишком поздно, – тихо сказал он.
– Ваше беспокойство о моём здоровье трогательно, – усмехнулся я. – Но недостаточно, чтобы я соглашался на условия, которых не понимаю. Да и к тому же свою подсказку вы уже озвучили, значит есть что-то ещё.
Когда Бойков объявлял регламент дуэли, он говорил, что магия допускается. Бой до потери сознания или признания поражения. Убийство нежелательно, но не запрещено. Двое баронов из числа присутствующих назначены секундантами – по одному на каждую сторону.
Мой секундант – пожилой барон с седой бородой, чьего имени я не запомнил. Он подошёл ко мне, формально спросил, готов ли я, и отступил. Видно было, что он считает моё участие в дуэли безумием.
Возможно, он прав.
Я шагнул к середине двора. Камни под ногами были холодными. Красные линии между ними пульсировали, как вены.
И тут Нефёдов бросился ко мне. Подбежал, схватил за плечо и зашептал на ухо так быстро, что я едва разбирал слова:
– Я знаю про друидические печати, Дубровский. Ту, что на территории Шатунова – знаю. Она жива, но питается его кровью. Уже давно.
Я остановился.
Печать на территории Шатунова. Одна из тех, что мои предки расставили по всей округе, чтобы сдерживать аномальную зону. Но что должно было произойти, чтобы печать начала питаться кровью?
Это означает, что она мутировала.
