своего собственного характера.
— Дядя Ваня, — подал руку мне отец семейства, немолодой крепкий мужчина с внимательным цепким взглядом серых глаз.
— Артём, — представился я.
— Ну зачем же, Аркадий Ефимович, мы Вас видели в местной газете «Кустовой тудей», публикация «Молодая звезда московской адвокатуры озаряет кустовской небосвод».
— Не знал, что стал знаменитостью, — от помпезных оборотов местной журналистики у меня стали ныть зубы. — А вы, стало быть, семья?
— Вы очень прозорливы, — вроде бы и серьёзно ответил Дядя Ваня, но в глазах его искоркой мелькнула ирония. — Коль скоро мы что-то знаем про Вас, можете спросить и о нас.
— Вы местное семейство?
— Нет, белгородцы. Пострадали от недавних действий англосаксов. Может что-то слышали? Переехали мы оттуда.
— А отчего в Вольный город, а не куда поспокойнее?
— Потому что некоторые наши бывшие односельчане имели глупую решимость поймать младшего и избить, что впоследствии и осуществили всемером, — ответил старший брат.
— А полиция?
— А полиция сказала, что имела место самооборона, мол он сам напал на семерых конченных ублюдков, — пробурчал средний.
Интересно, что когда говорил один из них, остальные ухитрялись его не перебивать.
— А вы этого так не оставили? — догадался я.
— А мы и не говорили, что миролюбивое семейство. Взяли топоры и четверо из тех семерых кормят сейчас червей. Дайте время и все остальные тоже пойдут на корм. Особенно Яковлев. А потом пришлось спешно покинуть село.
— А так-то мы фермеры. Простые крестьяне, — нарочито окая, миролюбиво подвёл итог Дядя Ваня.
В его слова почему-то верилось с трудом.
— Расскажите, что там за задача перед нами будет поставлена?
— Ну, нужно проникнуть на склад на территории предприятия и вынести шесть коробов. Тяжёлых больших коробов. А потом заменить их на такие же. Я записал маркировку.
— Вынести, заменить, — задумался Дядя Ваня. — А где, говорите, склад?
— Там, — я показал рукой.
Меня изрядно смущало, что их интересовало само «дело», а не размер гонорара.
— Надо пройтись, — озвучил свои ощущения старший. И братья, не дожидаясь моего или отца одобрения, повернулись и пошли.
Мы находились на соседней по сравнению с предприятием улицей и шли по грунтовке, укатанной грузовиками и поросшей по обочине сорняком, совершенно пыльной и неприветливой. Но братья вышагивали по ней, как по гладкому бульвару, причём мы с Дядей Ваней уже существенно отставали.
Братья нырнули за угол, мы следовали в отдалении.
Там, на улице, в пятидесяти метрах и так, что не обойти, сидели на корточках двое самого что ни на есть гопнического вида два амбала, заметив которых ностальгически хотелось переложить поглубже часы, мобилет и бумажник.
При виде потенциальной проблемы старший и младший братья заметно притормозили, причём меня поражала синхронность и скоординированность их действий, а средний, одетый в жилетку из чего-то, похожего на шкуру волка (скорее всего, её же и являющейся), на голое тело и с ножом на поясе, чуть выдвинулся вперёд и оказался у абмалов первым.
— Здарова, малой, закурить не найдётся?
Младший курил, но средний, несмотря на явное нахождение вместе с ним, презрительно осмотрел обоих здоровяков (сам он был высоким и жилистым, но явным атлетом уж никак не являлся) и недоброжелательно ответил:
— Тамбовский волк тебе малой. Не курю, это вредно для здоровья!
— Ты о моём здоровье беспокоишься, малой?
— В штанах у тебя малой, понял⁈ Встречный вопрос, денег взаймы не найдётся?
Дядя Ваня притормозил движение и придержал меня, хотя я полез в пиджак за кольтом, потому что мне развитие событий не нравилось. Мне, но не этой странной семейке, они были самым нелогичным образом спокойны, словно знали развитие событий наперёд.
— Ты чё такой борзый, малой? — уже не на шутку озлился абмал.
— Через плечо! Ты тупой или слабослышащий со своим «малой»? — средний издевательски спародировал слова здоровяка, отчего глаза того налились кровью, и он стал вставать.
— Слышь, это моя улица! — здоровяк достал из-за пазухи нож и хотя на поясе у среднего брата тоже был нож, тот выхватил откуда-то из-за спины, неожиданно, молоток на длинной ручке и резким взмахом ударил им по руке абмала.
Молоток против любой руки — это довольно-таки существенный аргумент. Нож амбала отлетел в сторону, конечность уныло обвисла.
— Хер ты угадал, петух опущенный, это МОЯ улица! — на мой взгляд, немного не в сельском стиле возразил средний брат.
Два других брата были у него за спиной, но просто за спиной. Присмотревшись, я видел, что они стали так, чуть пошире, чтобы не просто маячить, как психологический аргумент в споре, а без помех атаковать, чтобы у каждого был свой сектор атаки. Парадоксальным при этом было то, что ни один из них даже на долю секунды не посмотрел на другого, они были словно стайные хищники, которые не испытывали жалости и не собирались никого пугать. Их интересовало только уничтожение противника, а амбалы в какой-то момент это инстинктивно почувствовали и даже как-то сгорбились, потеряв горделивую осанку.
— Вообще-то он вежливый и скромный мальчик, — с извиняющимися интонациями шёпотом сказал мне Дядя Ваня.
— Вот этот? — я невежливо показал пальцем на парня, который поднял с земли нож и презрительно фыркнул, брезгливо потрогав полотно и в одиночку надвигаясь на амбалов.
— Ну да, изысканные манеры, изящные политесы, книги читает, умные речи ведёт.
— Сейчас этого не ощущается.
— В такой ситуации этого просто не существует. Это как релейное переключение.
Для простого крестьянина Дядя Ваня говорил слишком умные вещи.
— Чё по баблу, болезные? — «средний» небрежно сунул нож в карман и хищно посмотрел на амбалов.
— Вообще-то это тут мы трясём лохов, — смущённо пробормотал второй из амбалов.
— Улица наша, вы тут больше не появляетесь. Гоните бабки, пока не огребли, — деловым тоном резюмировал средний брат.
— Десять рублей хватит? — второй амбал примирительно полез в карман, а первый посмотрел на него, как на предателя.
— Давай, чего уж там. С паршивой овцы, хоть червонец… И проваливайте. Нож я тоже оставляю, хотя он говённый. Купите получше и в следующий раз возьмите с собой побольше денег.
— Что-то мне не хочется. Харитон, пойдём, тебе надо к доктору, руку показать.
…
— Иваныч, это обязательно было исполнять? — младший достал очередную сигарету и закурил.
За него ответил старший:
—
