– С чего ты взял?
– У тебя слеза на щеке.
Джим мазнул пятерней по лицу и сел ровнее.
– Так что тебе снилось? – настаивал Тони, зачерпывая ложкой кашу из сухарей.
– Да бред какой-то, – отмахнулся Джим и взялся за ложку.
– Дом, что ли, видел?
– Кухню свою. А там мать, твои родители и полковник Фарковский.
– Ну, это не бред… Полковник Фарковский был нам кем-то вроде родителей.
– Может, родителем, а может, и «дядей Эдвардом».
Тони пожал плечами, и дальше они ели молча. После каши попили воды с глюкозой и легли отдохнуть. Джим опять уснул, но на этот раз обошлось без сновидений.
Напарники проснулись часа через два, когда судно стало маневрировать.
За иллюминатором что-то сверкнуло, Джим подскочил к окну. Там удалялась искрящаяся точка.
– Эй, Тони, тут ракета прошла!
В этот момент судно стало резко уходить влево. Джима бросило на иллюминатор, он еле успел ухватиться руками, чтобы не удариться.
Возле борта раскрылся ложный контур, который стал удаляться от судна в противоположную сторону. Через мгновение он исчез в яркой вспышке, и в ту же секунду двигатели заработали на полную мощность, сотрясая вибрациями корпус.
Джим вернулся на место, напарники пристегнулись и стали молча ждать развития ситуации. Минут через тридцать опасность миновала, двигатели вернулись на маршевый режим.
– Хорошо, что машинка у нас шустрая, – сказал Тони после долгого молчания.
– То-то я думал, почему без сопровождения идем.
На место прибыли через два дня в ночь по судовому времени. Джим сквозь сон почувствовал, как «круиз» ткнулось бортом в причал, как вздрогнул корпус от сработавших магнитных захватов. Окончательно просыпаться он не стал, решив подремать до того момента, когда кто-нибудь явится за ними на борт. Но, видимо, в столь поздний час прийти за ними было некому, так что Джим лежал и слушал, как после трехсуточной гонки судно расслабляется, пощелкивая шпангоутами, шелестя в трубопроводах техническими жидкостями и поочередно отключая ненужные теперь насосы и компрессоры.
Постепенно наступала полная тишина, двигатели остывали, а пилот, позевывая, думал о том, как завести разговор со штурманом насчет прошлого проигрыша и представить все так, будто это была шутка, а не игра на деньги. Как-никак половина жалованья.
Однако тишина на судне царила недолго. Вот загудели приводы бортовой двери, и в коридоре заухали чьи-то тяжелые шаги. Им навстречу заспешили шажки полегче, это был худенький агеец.
Гости и пилот остановились. О чем они говорили, слышно не было.
– Тони, вставай, – позвал Джим.
– Я уже давно не сплю, – ответил напарник.
– Ты храпел.
– Это я притворялся.
Тони потянулся и стал длиннее еще на четверть. Потом зевнул и сел на койке.
– Эх, подушку бы еще, этой тахте цены бы не было.
– Ты еще про одеяло вспомни и про кофе с булочкой.
– Да ладно, обошлись бы и без кофе. Морду бы помыть нормально, а то мы всю воду с собой возим. При Фарковском-то нам умели удобства создать. Пусть и не в генеральских каютах катались, но умыться всегда была возможность. И мыло он нам делал.
– Хорошее, кстати, мыло. Он его по каким-то старинным рецептам собирал, из нашенских журналов.
– Единственный человечный канкурт. А тут даже сортира нет, только реакторный отвал. Разве можно в реакторном отвале нормально посидеть? Кроме нас туда только радиоактивные отходы наведываются.
Наконец дверь в каюту открылась.
– Рад приветствовать вас на борту станции, господа офицеры, – с улыбкой произнес канкурт в мундире полковника пограничной службы.
– Здравствуйте, сэр, – отозвался Джим, вставая на ноги. – А как называется станция?
– У нее много всяких названий, но вам они ни о чем не скажут. Прошу следовать за мной, господа, ваш багаж мы уже выгрузили.
Напарники стали быстро собирать те немногие пожитки, что брали с собой в каюту. Джим между делом выглянул в иллюминатор. На выносной причальной мачте «висели» не менее полусотни истребителей. Те, что были в самом конце строя, выглядели сильно потрепанными – с рваными плоскостями и пробоинами в корпусах, значит, где-то неподалеку проходила линия фронта – плоскость соприкосновения войск.
Вначале станция показалась напарникам вполне обычной, таких они повидали десятки. Полсотни ярусов, унылый синеватый свет сверхэкономных светильников, вонь от технических утечек на нижних этажах, суета на средних и сонная апатия на верхних – жилых ярусах. В коридорах роботы-уборщики, холеные адъютанты без своих генералов, лифт с распотрошенным щитком и задумчивый электрик рядом с ним.
Пришлось пройти по этажу до другой кабины.
Там лифт оказался в порядке, и напарники с полковником поднялись на нужный этаж, а когда подошли к двери каюты, у стены в коридоре уже стояли их коробки.
– Отлично, сэр. Вы умеете принять гостей, – сказал Тони.
– Рад, что вам понравилось, капитан, – ответил полковник. – Входите, двери здесь не запираются. Внутри вы найдете все, в чем нуждаетесь, если что-то понадобится, вызывайте меня по интеркому.
Полковник ушел, а Тони толкнул узенькую судовую дверь и первым вошел в каюту, Джим следом. Под потолком теплым желтоватым светом зажглись светильники.
– Неплохо, – сказал Тони, осматриваясь.
Пара кроватей, два стола, а за новенькой перегородкой туалет и душевая – точно такие, как на домашней станции. И самое главное – холодильный шкаф, в котором напарники обнаружили более двадцати различных блюд, синтезированных, вне всякого сомнения, согласно наставлениям полковника Фарковского.
– Да-а, капитан Тайлер, неспроста нас здесь по шерстке гладят, видимо, приготовили очередное невыполнимое задание, – сказал Джим, перебегая глазами с этикетки на этикетку.
– Поросят откармливают не ради любви к животным, – согласился с ним Тони. – Но это наша работа. Так что давай пожрем как люди. Чую я, этот полкан скоро вернется и потребует компенсацию за удобства. Да и не полкан он вовсе…
– Не полкан, – согласился Джим, выгружая из холодильника пластиковые боксы.
Тони стал поочередно отрывать крышки боксов и нюхать еду, опасаясь, что где-то местные химики могли ошибиться, но обошлось. Цифровая технология полковника Фарковского была воспроизведена безупречно.
Закусив вполне сносными оладьями с джемом, напарники стали бросать жребий, кому первому идти в душ, однако получалось, что независимо от результатов выигрывали оба. Один оставался наедине с продуктовым набором, другой попадал под струи теплой воды – горячей здесь тоже не было, поскольку разогретое гидро считалось особенно опасным.
Полтора часа напарники наслаждались комфортным отдыхом. Они досыта наелись, вымылись и сменили белье. Затем взялись за разбор коробок. Скоро их боевая амуниция была готова к немедленному использованию.
Полковник будто караулил за дверью, стоило только напарникам осмотреть оружие, как он возник на пороге.
– Не помешал? – спросил он, заходя в комнату.
– Нет, сэр, – ответил Джим. Они с Тони все никак не могли напиться апельсинового сока и потягивали его, сидя за столом. Вставать при появлении полковника они не стали – посторонних тут не было, а разговор предстоял о деле.
– О, сразу видно профессионалов, – заметил полковник, кивнув в сторону стоявших на подставках бронекостюмов.
– Почему вы в форме пограничника, сэр? – спросил Джим. – Мы привыкли видеть контрразведчиков.
– Здесь близко фронт, поэтому приходится прибегать к такому маскараду. К тому же у нас имеются подозрения, что на станции завелся «крот»…
Джим и Тони переглянулись. Только этого им не хватало.
– Однако «кротами» нынче никого не удивишь, поэтому мы стараемся принимать специальные меры безопасности. Например, о вашем приезде знают только трое. Пилот, я и еще один офицер.
«Уж не «крот» ли?» – подумал Джим и поймал колючий взгляд полковника.
– Думаю, для вас уже не составляет секрета то, что мы ищем водородный процессор.
– Это не составляет секрета ни для кого, сэр, – усмехнулся Тони.
– Увы, это так. Вы отправитесь на Шпеер.
– Но говорили, что на Гуллифакс.
– Да, во всех донесениях до сих пор стоит Гуллифакс. Операция с авиационной поддержкой и высадкой в труднодоступной местности в составе группы из двадцати бойцов. Однако по причине, которую я уже огласил, мы поменяем направление, планету высадки, место десантирования, состав группы и способ доставки. Только так можно сбить противника с толку.
– И сколько офицеров знают об этом изменении?
Полковник снова посмотрел на Джима, но уже без прежней настороженности.
– Двое. Для сохранения секретности все подробности и маршрутную карту вы получите уже на борту корабля. Там у вас будет время изучить ее, а сейчас идемте в ангар, я покажу, с кем вы отправитесь на задание и на кого сможете положиться в трудную минуту.
