Фантастика 2025-101 - Михаил Иванович Казьмин

В правильности догадки, посетившей меня несколько минут назад, я уже почти уверился, но, прекрасно понимая, что у пристава она восторга не вызовет, попросил Шаболдина вот прямо сейчас ещё раз побеседовать с Курдюмовым, задав ему всего один вопрос: что сам Печёный думает о том, как этот «Иван Иваныч» его нашёл. Мы переместились из кабинета в допросную, куда через пару минут привели и Печёного.

…Свою воровскую кличку Курдюмов вполне оправдывал — почти всю голову, включая лицо этого невысокого, кряжистого, лысого и безбородого старика покрывали рубцы от старых и очень, по-видимому, сильных ожогов.

— Да и не знаю даже, — на вопрос Печёный ответил не сразу, на какое-то время задумавшись. — Что какая-то паскуда меня ему сдала с потрохами, оно понятно, никак иначе тут и быть не могло, но вот какая именно — ума не приложу. Поискать ту крысу я потом собирался, когда отсиделся бы да прикинул, что и к чему. Да вот не вышло, ваши меня раньше нашли.

— Вот что, Курдюмов, — тоже не сразу, а после недолгого раздумья сказал пристав. — Что отвечаешь ты мне правдиво и без утайки, я вижу. Но вот смотри, что у нас с тобой выходит… Держать тебя в камере мне вроде и нет нужды, но отпусти я сейчас тебя, не знаю, увижу я тебя живым, когда ты мне опять понадобишься, или на столе в прозекторской. А ты мне живой нужен будешь, когда мы того «Иван Иваныча» изловим, боюсь, одного Мартынова не хватит, чтобы его размотать. Поэтому придётся тебе, пожалуй, у меня посидеть.

— Оно, конечно, по-всякому случиться может, — ни спорить, ни соглашаться с приставом старый вор не пожелал. — Но тут уж как скажете, раз я вам попался.

— Однако же у меня здесь не богадельня, на казённых харчах тебя держать, — продолжил Шаболдин. — Давай, говори, кому мне сказать, чтобы тебе передачки носили. На домашнем харче всяко же лучше сидеть будет? И не ври, что некому тебя подогреть, всё равно не поверю, — с усмешкой добавил пристав.

— Аграфену Комолову спросите в пекарне Свято-Алексеевского девичьего монастыря, что в Остожье, — не стал отнекиваться и затягивать с ответом Курдюмов.

— Эк вы, Борис Григорьевич, с ним по-доброму, — удивился я, когда Курдюмова увели в камеру.

— Курдюмов, хоть и вор, человек не конченный, — ответил пристав. — Знаете, Алексей Филиппович, как он Печёным стал?

— И как же? — мне действительно стало интересно.

— В Нерчинском каторжном лазарете пожар случился. Курдюмов четверых из огня вынес, за пятым кинулся, а его горящими досками да балками завалило, потолок прогорел и рухнул, — рассказал пристав. — Еле отходили потом.

Да… И правда, не конченный. Но делать нечего, пора портить Борису Григорьевичу настроение. Не особо, честно говоря, хотелось, но я же не по злобе, я исключительно для пользы дела…

— Тут, Борис Григорьевич, пришла мне мыслишка одна… — очень хотелось оттянуть произнесение самых неприятных для пристава слов, но отступать было уже поздно. — Боюсь только, вам она не понравится.

— Да ладно, Алексей Филиппович, — отмахнулся Шаболдин. — Давайте уж, говорите. Если в пользу пойдёт, оно и не страшно.

— Вот смотрите, Борис Григорьевич, — начал я, — «Иван Иваныч» этот умеет замечать слежку за собой и умеет от слежки отрываться.

— Умеет, подлец, — согласился пристав, пока, кажется, не понимая, к чему я его подвожу.

— Умеет изменять свою наружность, — напомнил я ещё одну способность неуловимого «Иван Иваныча». Пристав кивнул, побуждая меня продолжать.

— Отыскать Курдюмова и доподлинно вызнать, чем старый вор занимается, он тоже сумел, — не замедлил я продолжить. — Вот я и подумал…

— И что же такое вы, Алексей Филиппович, подумали? — кажется, пристав меня уже понял, но, похоже, хотел, чтобы я высказался полностью. А я что, я скажу, от меня не убудет.

— А не служил ли раньше «Иван Иваныч» в губном сыске? Если на вора он не похож, а он уж очень не похож, где ещё мог он такому научиться?

[1] Холщовые или шёлковые мешочки, плотно набитые порохом, применялись для ускорения заряжания орудий

[2] См. роман «Семейные тайны»

[3] Зимняя верхняя одежда крестьян и бедных мещан — долгополый кафтан из толстого и грубого некрашеного сукна с широким отложным воротом. Пуговиц и застёжек не имел, запахивался и подпоясывался широким кушаком

Глава 7

О розыске, коммерции и старых друзьях

— Предположение ваше, Алексей Филиппович, мне действительно не нравится, — Шаболдин недовольно поморщился. — Но ещё больше не нравится мне, что очень уж оно на правду похоже, — признал он.

Эта черта Бориса Григорьевича — способность оценивать чужое мнение по степени его аргументации, а не по тому, нравится оно ему или нет, всегда вызывала во мне уважение, поэтому я медленно кивнул и почтительно молчал, не желая сбивать приставу ход его размышлений.

— Придётся пошерстить списки отставников, — Шаболдин перешёл к планированию дальнейших действий. — Дело, увы, не скорое, потому как не от меня одного зависит…

— Кстати, Борис Григорьевич, — только что мне пришло на ум ещё одно соображение и я поспешил им поделиться: — Я вот читал, что в Англии и английских заморских землях есть люди, что ведут сыск частным образом и в интересах частных лиц, их так и именуют там частными сыщиками. К стыду своему должен признать, что совершенно не знаю, как с тем обстоит у нас…

— Всё у англичан этих не как у людей, — проворчал пристав. — Вот какой, позвольте спросить, смысл в этаком частном сыске?

— Да мало ли, — пожал я плечами. — Супругу неверную изобличить или слуг, что хозяев своих по мелочи обкрадывают… Наверняка и иные такие дела найдутся, коими губным заниматься вроде как и не с руки.

— Хм, — ненадолго призадумался Шаболдин. — Я, честно сказать, не особо тем интересовался, но… — тут он хитренько прищурился, — … одного-то такого частного сыщика мы с вами, Алексей Филиппович, оба знаем, не так ли?

Вежливо хохотнув над незатейливой доброй шуткой, я всё же посчитал нужным уточнить:

— Не совсем так, Борис Григорьевич. Я никогда сам по себе сыск не вёл, сами же знаете. Вот и Фёдор Павлович с Иваном