Ознакомительная версия. Доступно 17 страниц из 109
И мысль мелькнет – надо отправить в экономический. И что, что бухгалтеров хоть жопой, как и юристов, есть можно? Она же не дура. Вроде.
А потом? А потом из МГУ отказывают. И, еле-еле успевая, ЕГЭ летит куда попадется. И даже не в экономический. Да и ерунда, маркетинг тоже, знаете ли, востребован. Технические науки? Я вас умоляю, не смешите мой пупок. Из меня инженер, как из Ленки балерина. Лен, да я пошутила, Лен…
И вперед, учиться, учиться, мудиться и веселиться. Чего больше? Да черт знает. Когда мать с отцом доймут полностью – съехать. Снять с девочками квартиру, а через месяц, когда девчонки-подружки скажут: а есть чем платить? Что тут? Искать работу. А тут вариантов не очень много.
Можно пойти диспетчером в такси. Промоутером. Продавцом в торговый центр или в салон мобильной связи. Или еще куда.
В такси работают сплошь тетки за тридцать. Неудачницы. Промоутером работать надо уметь, делить сраные «золотые» полки, отпихивать крепких наглых парней, катать рохлю с продукцией. Да и она ж маркетолог, а не неудачница. Продавцы почему-то зарабатывали сущую ерунду. Первые пару лет. А ей ждать было нельзя. Что в остатке? Есть еще куда пойти, ясное дело.
«Куда» оказывалось кабаком. Рестораном, кафе, пивной, баром, как ни назови… суть одна: кабак. И в бар тебя не пустят. Там мальчики работают. Надела фартучек, бейджик, подносик в ручки и вперед. Бегом-бегом, а то чаевых не оставят. Она же не неудачница, она случайно, временно.
А квартиру уже одной пора снимать. Потому что любовь же. До этого детские глупости были, а не любовь. И перейти на заочку. Нет, мам, доучусь. Да хорош, мам. Курочку? Буду. И пельмешки буду. Да вечером поужинаю в ресторане, ты чего. У нас там вкусно кормят. Дома? Да я там сплю. Все, побежала.
Опять макароны сделали? А нельзя хотя бы рожки какие-то или чечевицу? Дома есть буду? Да пошел ты! При-в-ее-е-е-т… мм-м, а еще? Нет, Алексей Алексеевич, мы работаем, да, работаем. Все, пошла, пошла я, ну, пусти, ну-у…
Две полоски на тесте? Не страшно? За врача денег? Или даже постинор какой-то? Старый, как фекалии мамонта? А не пошел бы ты? Козлина, урод, тварь, сука… скотина… сволочь… все хорошо, мам, правда, не плачу, нет, проснулась только что. Все хорошо, правда.
…сколько? Да, сразу. А работать можно будет в этот день? Нет? Хорошо. А больно? Не больно? А… хорошо. Да, когда прийти? Да, конечно, да. Спасибо.
Мам? А ты чего приехала? Что? Все хорошо. Что? Зачем ты в моих вещах копалась? Ты еще в ноут заходила? Мам, ну чего ты лезешь?! Да, мам. Да! Залетела, да. Ушел. Какая разница? Пап, ну скажи ей, пап… Пап? Ты чего? Па-а-ап?
Никакого медицинского кресла или кушетки. Сначала. А вот потом, после девяти месяцев. Ну да. И жизнь все равно как-то краше. Потому что вот, маленький молочный комок счастья. Скрипящий, сопящий и пока даже ничего не видящий. А дальше?
А дальше целая жизнь.
* * *Багира хмыкнула, потерев глаза. Ей тоже хотелось спать. Очень хотелось. А мысли чуть туда и не привели. Жалела ли она про ребенка? Того, что оставила общине? Наверное. Но что она дала бы ему здесь и сейчас? Она же не неудачница. Она Багира. Воин. Наемник. Гроза Кубани, что по эту сторону, что по ту. Почти до самого тихого Дона.
И все равно, изредка, как сейчас вот… когда за спиной одноглазый караулил своего Сережку… ей хотелось караулить именно кого-то своего. Родного. Виденного всего пару раз.
А еще ей бы очень хотелось прогуляться с ним по парку. И купить эскимо.
Самарская обл., аэропорт Курумоч
(координаты: 53°30′06″ с. ш. 50°09′18″ в. д.),
2033 год от РХ
Морхольд успокаивающе и очень аккуратно гладил Жуть. Жуть, утробно рычащую и так и рвущуюся вцепиться в руку, державшую нож. Ну как объяснить зверушке, что не надо? Не стоит. Он потом бы сам себе не простил.
Ведь очень даже знал эту руку. С длинным шрамом, идущим от большого пальца к запястью. И нож. Его знал даже лучше. Вплоть до узоров и скачущего волка. Хороший нож, со Златоуста. Морхольд его сам подарил, прощаясь с нынешним владельцем.
– Лепеха, идиот, – он покосился назад, зная, что увидит довольную, до ушей, улыбку, – убери. Она ж ядовитая.
– И на кой она тебе нужна? – Лепешкин-старший ножик убрал. И даже отступил подальше. – А?
– Бэ. – Морхольд почесал Жуть надглазья. Та перестала ерепениться и заурчала. – Думаешь, просил со мной идти? Сама пристала. Не выкидывать же. Маленькая еще.
– Ты этот, как его… – Лепешкин сморщился. – Ну… непроходимый, это-самое…
– Романтик?
– Ага, фуянтик, – Лепешкин снова улыбнулся. – Здорово, борода!
– Здорово. – Морхольд и впрямь был рад. – Рад, что ты живой.
– Такая же байда, не поверишь.
Морхольд усмехнулся. Лепеха не поменялся. Совсем не поменялся. Даже внешне.
Он ушел из Кинеля… да почти сразу, как они выжили у того перекрестка. Похоронил брата, пропил боевые, набил морды кому смог, поцапался с администрацией. И кто-то сманил парня, увел куда-то. Слышал Морхольд, что бывал Лепешкин-старший у Клыча. И даже опасался встретить его у Отрадного. Но, видно, не срослось у них что-то. И вот теперь, крепкий, потерявший всего один зуб и крайне довольный Лепешкин скалился на Морхольда и косился на Жуть. Та наблюдала за ним вполглаза, все так же считая его опасностью. И для себя, и для нового друга.
– А ты чего к нам? – Лепешкину явно хотелось всего и сразу. И потрепаться, и узнать новости, и рассказать про себя, и, это уж точно, хвастануть. И Морхольд очень склонялся ко всему ассорти из общения-выпивки-эмоций и, возможно, даже набить кому-то морду. Но чуть позже.
– Знаешь, Санек… – Морхольд задумался. – Хорошо, что тебя встретил. Поможешь? Хоть советом.
– Да, братух, ты че?!
– Тогда это, давай, заходи, – Морхольд толкнул дверь. – Сейчас быренько помоюсь, а потом ты мне все расскажешь.
– Не-не, – Лепешкин помотал головой, – я с твоей ящерицей не останусь. У себя подожду. Как сполоснешься, стукнись напротив. Девки и бухло никуда не убегут.
– С ними тут все хорошо?
– А то… – Лепешкин ухмыльнулся, – еще как хорошо.
Морхольд кивнул и шагнул было в номер.
– Морх… – окликнул Лепешкин. – Ты себя видел ваще?
– Бывало. А что?
– Погоди.
Лепешкин открыл дверь напротив, вошел внутрь и очень быстро вынырнул. Протянул синий комбинезон и армейский свитер с горлом.
– Давай все-таки зайду, шмотье заберу. Твое барахло постирать надо. И сдается мне, что ты на мели.
Ознакомительная версия. Доступно 17 страниц из 109
