заглянуть, он подписан как «Объект 05». Расчеловечивание всегда начинается с присвоения званий и номеров.
Осознавал ли сам доктор, как на самом деле схожа участь «пациента» с его собственной? В лабораториях по изучению зараженных, куда его сослали, коллеги относились к нему уважительно, ценили его богатый опыт, обращались любезно и не иначе как «доктор то», «доктор сё»… И никогда по имени.
Вернуть которое мог лишь человек, подслушивающий их разговоры за дверью. Вот только отчеты из папки его не устраивали, он все чаще пропускал мимо ушей аргументы, что на обколотого стимуляторами Диму нельзя давить. Торопил.
Рассказывать всего этого Дима не стал, сегодня он и так перегнул с откровенностью.
– Дмитрий, вы поймите, чем быстрее мы отыщем источник этих ваших озарений, тем лучше будет всем нам. Вы пока еще можете фильтровать чужие мысли у вас в голове, но сколько из них однажды просочится, минуя ваш чувственный опыт, к вам в подсознание? Не разрушения мозга я теперь опасаюсь, а полной подмены той целостной структуры, что принято называть личностью…
***
Несмотря на запертые гермы, полноценным пленником Дима себя не считал. Его исправно и сытно кормили, одевали в чистое и позволяли выспаться на мягком, не били, не сковывали по рукам и ногам, а регулярные уколы и «купания» сошли бы за пытки лишь с большой натяжкой. Персонал действовал с механической врачебной отстраненностью, не проявляя ни агрессии, ни нетерпения.
Инструменты нужно беречь.
Свободного времени хватало, и Дима практиковался, выискивая вибрации вокруг себя. Так же, как звуки различаются по амплитуде колебаний, спектру и частоте, едва уловимо различались и они. Что они такое на самом деле? Возмущение эфира на мысли и эмоции?
Дима находил в себе возможность настроиться на ту же волну, внутренний камертон. Но сколько бы он ни пытался – тщетно. Барьеры чужой психики стояли намертво.
Вибрации на пару этажей ниже своей палаты он заметил не сразу: они были куда слабее, проще… примитивнее. И он сосредоточился только на них, подсознательно тянулся к ним всякий раз перед отбоем, в душе, пока чистил зубы.
Их источник казался ему теплым и мягким. Как пластилин.
На этот раз доктор просил его представить эфир как Бионет. Сеть, где следовало отыскать зашифрованный канал. И в какой-то момент Диме казалось, что ухищрение сработало и он вот-вот нащупает нужную нить…
…Как вскоре он упирался в непробиваемую защиту. Воображение рисовало стальные люки, забетонированные этажи и заваренные гермы.
Кто бы ни управлял системой операторов, они умели прятаться.
***
– Дмитрий, живо собирайтесь и за мной!
– Сейчас?
– Немедленно!
Дима с ходу понял, что из кровати его тащат не за внеплановыми «купаниями» или уколами. Слишком уж взволнованно вел себя доктор, даже в палату не зашел. Топтался на пороге, нетерпеливо поглядывая на часы, пока Дима выбирался из-под одеяла и натягивал штаны.
– Поторопитесь, прошу.
В коридоре их ждали двое в защитных костюмах. Короткие дубинки оттягивали пояса. До Димы только сейчас дошло, что он ни разу не видел в НИИ ликвидаторов.
По коридору к лифтам и на два этажа вниз. В тесном тамбуре слепил по-медицински белый свет, с железных шкафов лущилась серая краска. Доктор открыл ближайший и достал костюм химзащиты.
– Это вам.
Он помог Диме застегнуть комбинезон и затянуть регулировочные шнурки на рукавах. Только потом оделся сам.
Один из сопровождающих отпер гермозатвор, выпуская их на этаж. Дальше Дима с доктором пошли вдвоем.
– Ничего здесь не трогайте.
Голый бетонный пол, тихий писк доживающей свое лампочки, заросшая пыльной бородой вентиляционная решетка – на первый взгляд это был типовой коридор типового этажа в жилом килоблоке, если бы не лоснящиеся стены. Слизь. Тонким слоем она покрывала их от пола до потолка, во всю длину.
– Бесцветная токсична меньше остальных, и тем не менее… – Маска приглушала голос доктора. – Кстати, единственный вид, способный на самовоспроизводство. Со временем увеличивается в объеме без помощи Самосбора и занимает все поверхности, представляете?
Но это не единственное свойство, которое вызвало любопытство НИИ, подумал Дима – а точнее, лишь прокрутил у себя в голове информацию. Бесцветная слизь проще остальных поддавалась модификациям, и, когда выяснилось, как некоторые ее искусственные подвиды влияют на психику, за нее взялись всерьез.
Они искали замену гипнофильмам.
Доктор провел его к одной из дверей и крутанул колесо затвора. За ней оказалась решетка с толстыми прутьями, а за решеткой слабо освещенная комната без мебели – бетонный куб с голыми стенами. Дима запутался, в первые секунды мозг отбраковывал сигналы зрительного нерва как слишком абсурдные.
По комнате бездумно слонялись… Димы. Пять его точных копий в слепом трансе наматывали круги, иногда застревая в углах или задевая плечами друг друга.
Доктор молча ждал.
Одна из копий, заметив их, замедлилась и подбрела к решетке. Если присмотреться, различия были, пусть и не сразу бросались в глаза: длинноватые по человеческим меркам руки и пальцы, неестественно белые, бескровные губы и лишенный всякой осмысленности взгляд. И все равно от их вида взмокла поясница.
– Они появлялись и раньше, – сказал доктор. – Забирались по шахтам аж выше пятисотых. Заманивали своих жертв, принимая облик кого-то из знакомых. Ликвидаторы их, конечно, отстреливали, но никто точно не знал, откуда они берутся. До вашей вылазки в подвал.
Копия смотрела на Диму не моргая. Из приоткрытого рта капала слюна, тягучая, как слизь на стенах вокруг. И тогда он почувствовал. Вибрации. Те самые, что казались ему слабее и податливее остальных. Вновь задрожал внутренний камертон.
С тварей, как по команде, сползли лица, одежда лишилась цвета и втянулась в эластичные пластилиновые тела. Плечи, ребра, ключицы, шейные позвонки – все выпирающие кости, придающие фигуре рельеф, исчезли, разгладились, как под невидимой скалкой, а вместе с ними исчезли и последние человеческие черты. Теперь это были те самые твари из подвала, какими их Дима и запомнил.
– Вы что-то сделали? – спросил доктор. – Их привели сюда давно, еще раньше вас. И они никак не могли вас видеть… Но почему-то приняли именно ваш облик.
– Вы же здесь ученый, – отозвался Дима, все еще увлеченно наблюдая за существами по ту сторону решетки.
Он потянулся к ним, и они его отзеркалили… Делиться невнятной догадкой он не собирался, но что-то набухло в горле, подталкивая слова к выходу. То информация, минуя мыслительные процессы, сама полилась изо рта:
– Знаете, вы ведь не первые, кто это делает. Хотя, конечно, откуда вам знать. Это был совсем другой проект, далеко отсюда. Там тоже пытались подключить к операторам тварей Самосбора. Выреза́ли им участки мозга, отвечающие за поведение, и
