ответил, но косо посмотрел в сторону Серого. Отношения между разведчиком и человеком перевёртыша, сразу не заладившиеся, теперь и вовсе грозили перерасти в открытое противостояние.
Военные — даже бывшие — и без того редко любят представителей госбезопасности, а в нашем случае ситуация осложнялась фактором неизбежной служебной ревности.
— Только глупец поспешит озвучивать свои требования, — объяснил слова Серого я. — Умный даст эмоциям как следует настояться. Страх перед неизвестностью может превратить в послушную марионетку любого, даже самого сильного человека. Нужно только не мешать…
Ворон глупцом не был — это понимали все. Однако главное знал лишь я.
Ворон не мог упустить возможность насладиться собственным триумфом, не «помариновав» меня в неведении. Мой бывший коллега всегда любил совмещать приятное с полезным. А здесь тебе и психологическая атака, и почёсывание собственного эго — два по цене одного, сплошная выгода.
— Допустим, всё так, как ты говоришь, — согласился Гийом. — Пусть именно Ворон выманил твоих сестёр из лагеря, но дальше-то что? Что делать будем?
— Ты — ничего, — сразу сказал я. — Передашь дела Йоганну и пойдёшь спать. На сегодня твоя служба закончена.
— Решил меня наказать? — Гийом прищурился.
— Нет, — покачал головой я, — но от тебя уже сейчас нет никакого толку, а дальше будет только хуже.
— Ты меня недооцениваешь.
— Я не хочу, чтобы ты помер от переутомления — у нас нет времени на твои похороны, и без того забот хватает.
— Обойдусь без похорон, — усмехнулся Гийом, с трудом поднявшись с лавки. Он сам понимал, что ему необходим отдых, и препирался исключительно форсу ради. — Если сдохну, просто бросьте меня в какую-нибудь канаву… На такой жаре часа через два начну вонять так, что почуют даже в столице, а уж Ворон точно не выдержит и обязательно вернёт твоих сестёр лишь бы прекратить мучения…
— Двух часов не понадобится, — сказал Марк. — Мне кажется, что ты уже начал нехорошо попахивать.
— Это вонь сизых гворхов, будет тебе известно. Она впиталась в мою кожу во времена предпоследней войны с пустынными приручателями. Давно дело было, ты тогда ещё от мамкиной сиськи вряд ли оторвался и о службе в легионе даже мечтать не мог…
Показав разведчику, кто здесь «папа», а кто погулять вышел, Гийом кивнул мне, открыл дверь и шагнул на улицу. Как положено бывалому вояке, последнее слово в этой шуточной перепалке он решил оставить за собой.
— Марк, — я продолжил «нарезать» задачи, — на тебе вся текущая боевая работа. Я слышал, что рядом с соседней деревней видели две банды разбойников — они должны быть уничтожены. Без промахов и без просчётов, ты меня понял?
С исчезновением Эльзы и Тори жизнь в лагере не остановилась. Дальние разъезды приносили сведения о передвижениях противника, и эту информацию нужно было реализовать.
— Людей не хватит. Слишком многие ушли искать девочек, — хмуро ответил Марк.
Мои слова о необходимости обойтись без промахов и просчётов напомнили разведчику обо всех его недавних ошибках.
— Людей вернуть, — помедлив мгновение, распорядился я. — На осмотр местности отправь деревенских — пообещай им по половине серебряной монеты за работу и по золотому, если найдут что-нибудь важное.
Мне очень хотелось задействовать в поиске сестёр все возможные силы, но поступать так было категорически неправильно. Командир не должен ставить собственные интересы выше интересов службы. Иначе грош такому командиру цена.
— Если крестьяне почувствуют запах золота, то для них всё станет очень важным, — Марк тяжело вздохнул. — От коровьих лепёшек до конского дерьма.
— Придётся отработать все варианты, — твёрдо сказал я. — Но деньги просто так не отдавай — только после проверки.
Марк нехотя кивнул, предвидя, какая «лавина» совершенно пустой информации сойдёт на него в ближайшее время.
— Иногда, чтобы найти бриллиант, приходится перерыть целую кучу навоза, — попытался утешить товарища я, — но, согласись, это лучше, чем упустить драгоценность.
Марк поморщился, однако комментировать мои слова не стал.
Я понимал его недовольство. Легко рассуждать о высоких материях, когда рыться в метафорическом навозе приходится не тебе. Однако, как говаривал один широко известный в узких кругах философ, таков путь. Кто-то отдаёт приказы, а кто-то их исполняет.
— И сними усиление с патрулей, — добавил я, — нет смысла гонять бойцов по округе, лучше задействовать их в обороне лагеря.
Марк снова кивнул. С этим распоряжением разведчик был полностью согласен. Он не хуже меня понимал, что враг может напасть на нашу базу — сейчас, когда всюду властвует суета и неразбериха, связанные с поисками Эльзы и Тори, наступило лучшее время для неожиданной атаки.
И я бы на месте Ворона обязательно воспользовался столь удобной ситуацией.
— На этом всё? — спросил Марк.
— Всё, — ответил я.
Марк кивнул в третий раз и медленно отступил к выходу. Судя по взгляду, он хотел объясниться передо мной, как-то оправдаться за допущенные ошибки, но решил не тратить время на пустую болтовню. Разведчик понимал, что никакие слова не вернут Эльзу и Тори домой.
— Не вини себя, — негромко произнёс я, когда Марк уже почти вышел за дверь. — Даже будь ты здесь, ничего бы не изменилось.
— Ты приказал защищать их, — глухо, не оборачиваясь, ответил разведчик. — А я не справился.
— Против силы Ворона у тебя не было ни единого шанса.
— Пусть так, но я всё равно должен был…
— Должен, — не стал спорить я. — Но получилось так, как получилось. Позволять себе упиваться чувством вины — это непозволительная роскошь, которая приведёт лишь к тому, что наш враг победит. Если ты готов к поражению, если ты хочешь умереть, то не трать время понапрасну — возьми меч и закончи всё сам. Но если ты собираешься драться дальше, то придётся подобрать сопли с пола, превратив свою слабость в силу, сожаления — в жажду возмездия, а вину — в неисчерпаемый источник ярости. Настал момент выбрать кто ты — тот, кто совсем не ломается и почти не гнётся, невзирая на обстоятельства, или тот, кто спешит сдаться, обидевшись на судьбу-злодейку и самого себя…
Я резко выдохнул, закончив несколько сбивчивую и непривычно долгую речь. Не знаю, кому она в действительности больше предназначалась — Марку или мне самому, — однако результат был налицо.
Разведчик ничего не ответил. Он лишь слегка повёл плечами и выпрямил, наконец, спину. Эти простые движения были красноречивее любых слов.
Марк меня услышал. Услышал и сделал правильный выбор.
* * *
— Ты хорошо его накрутил. Теперь он фурку головой сломает, лишь бы не облажаться. Многого от солдатни ждать не стоит, но этот хотя
