бы не безнадёжен.
Серый вышел из тени, как только за разведчиком закрылась дверь, а Дарен ушёл на второй этаж, чтобы проведать Ессению.
— Не любишь легионеров? — спросил я.
Спросил не потому, что испытывал искренний интерес, а скорее по привычке. Намертво вбитые в голову установки требовали собирать информацию в любой, даже самой неподходящей для этого ситуации.
— Не люблю ветеранов — они бывают очень неразборчивы в выборе тех, к кому идут служить после отставки, — расплывчато ответил Серый. — Впрочем, не будем тратить время на обсуждение алчных дураков, готовых на любую гнусность за пару серебряных монет. Лучше поговорим о деле. Для меня у тебя тоже есть работа?
Я кивнул, решив не вступаться за честь ветеранов. Это было не моё дело. Сам я не видел ничего плохого даже в Спице и Красном, которых мне пришлось убить, но у каждого из нас свой опыт. И опыт Серого, судя по всему, разительно отличался от моего.
— Что мне нужно сделать? — Серый подобрался, как пёс, ожидающий команду.
— Ты будешь сопровождать меня, — ответил я. — Сопровождать и помогать по мере сил.
— Слишком расплывчато, — Серый нахмурился. Как положено профессионалу, он предпочитал чёткие вводные, а не туманные формулировки.
Я слегка пожал плечами — мол, ничего другого сказать не могу. В моих планах пока действительно не было никакой конкретики, лишь предположения и догадки, вдаваться в подробности которых не имело смысла.
— Мы пойдём за твоими сёстрами? — высказал предположение Серый.
— Пойдём, — не стал спорить с очевидным я.
— Куда? Их следы закачиваются на опушке леса, ты же сам знаешь. Мои люди осмотрели всю округу, но ничего другого так и не нашли. Они землю носом рыли, но всё без толку…
— Значит, нам придётся задействовать кого-то с более острым нюхом.
— И кого же? — Серый с интересом прищурился.
Я ничего не ответил, лишь мрачно усмехнулся. Моего нового помощника ждало весьма необычное знакомство.
* * *
На Земле испокон веков для поиска пропавших или сбежавших людей использовали собак, однако здесь четвероногих ищеек не было. Нет, сами «блоховозы» присутствовали в изрядном количестве, однако вся их роль сводилась исключительно к тому, чтобы яростно облаивать каждого, кто попадал в зону видимости, стремительно отступая при малейших признаках хоть сколь-нибудь реальной опасности.
Ходить по следу этих «брехунов», разумеется, никто не учил за неимением нужды. Охота для крестьян была строго-настрого запрещена, а кинологическая служба оказалась неспособна производить местных Джульбарсов и Ингусов просто за неимением таковой.
Благородные, проводившие на охотах половину жизни, для выслеживания и загона зверья в основном обходились магией. Но даже будь у каждого из них хоть по сотне собак — это ничего бы не изменило. Ближайшим к нам аристократом был небезызвестный граф вил Кьер, и обратиться к нему за помощью я по понятным причинам теперь не мог.
Впрочем, у меня имелся вариант получше. Вариант чёрный, зубастый и исключительно злобный…
— Это тот, о ком я думаю? — хладнокровно спросил Серый, когда мы спустились в подвал.
В кромешной темноте, которую безуспешно пытался разогнать свет масляного фонаря, горели два янтарно-жёлтых глаза.
— Если ты думаешь о коттаре, то это именно он, — ответил я, шагнув вперёд.
Зверь, по-прежнему невидимый во мраке, глухо зарычал. Ему не нравилась суета, отголоски которой доносилась даже до подвала, ему не нравился свет, бьющий в глаза, но ещё больше ему не нравились визитёры, заявившиеся без приглашения в его берлогу.
— В детстве, когда слышал рассказы о них, мечтал однажды увидеть хотя бы одного, — неожиданно поделился воспоминаниями Серый.
— Мечты сбываются, — ответил я рекламным слоганом, широко известным в постсоветской России.
— Не скажу, что рад этому.
— Ну, тогда в следующий раз мечтай осторожнее. Как видишь, желания имеют неприятное свойство иногда исполняться.
Я подходил всё ближе к центру подвала, но свет фонаря никак не мог выхватить силуэт коттара из темноты. Казалось, зверь просто растворился в густой черноте пространства. Лишь глаза выдавали его присутствие.
— Надеюсь, он хотя бы не голоден, — сказал Серый. — Боюсь, я не смогу защитить нас, если он вдруг решит перекусить. Хотя тебе вряд ли нужна моя защита…
Вопреки словам, в голосе моего спутника не слышалось даже тени страха. Он был спокоен как удав, словно сталкивался с легендарными хищниками если не каждый вторник, то уж раз в месяц — точно.
— А ты думаешь, зачем я тебя сюда привёл? — хмыкнул я, не отрывая взгляда от жёлтых глаз коттара. — Мне нужна помощь кисы, а значит, кису придётся покормить.
— Я вряд ли гожусь на роль лакомства, — мои слова не напугали Серого. — Боюсь, твоя «киса» заработает заворот кишок, если откусит от меня хотя бы кусочек.
— За это даже не переживай. Киса может переварить табурет, причём вместе с сидящим на нём человеком.
— Смею надеяться, я избегу столь неприятной участи.
— Вот сейчас и узнаем…
Я сделал следующий шаг.
Вся эта болтовня была нужна лишь для того, чтобы сбросить накопившееся за последнее время напряжение. Животные хорошо чувствуют состояние человека, его уверенность, его страх, его настрой. А хищники — лучше остальных.
У нас с коттаром сложились не самые близкие отношения. Точнее — их не было вообще.
Зверь худо-бедно признавал моё главенство, кое-как выполнял некоторые команды, но в основном занимался лишь тем, что было удобно ему самому. Он ел, спал и охранял Эльзу и Тори. Правда, защитить девчат от них самих оказалось не под силу даже грозе Гиблого леса…
Свет будто бы «обтекал» сотканную из мрака фигуру. Я ощущал близость к той необузданной силе, что таилась в теле коттара. Ещё шаг, и мы буквально столкнёмся лбами.
Я вытянул руку. Пальцы замерли в сантиметре от ожившей тьмы.
— Мне нужна твоя помощь, — мягко, но уверенно сказал я.
Рычание стало громче, резко изменив тон. Недовольство превратилось в угрозу.
Заматеревший с момента нашего последнего взаимодействия коттар, который к тому же находился на своей территории, плевать хотел на мои просьбы. И без того не особо прочные нити, связывающие нас прежде, оказались практически разорваны.
Ирония заключалась в том, что именно мои сестрички — в особенности Тори — сумели найти со своевольным зверем общий язык. «Красивущая киса» слушалась их практически беспрекословно.
Следующим в коротком списке особо приближённых к шерстяному телу персон был Дру-уг. Однако он покинул лагерь и сейчас нарезал круги вокруг «Наречья» верхом на Усаче, надеясь первым найти двух пропавших «маленьких челоувечекских существ».
Не знаю, что им двигало — желание получить награду или сочувствие к девчатам, — но факт оставался фактом: договариваться с коттаром придётся собственными силами, без участия морфана.
— Боюсь,
