собьюсь с курса. Цыплят считают по осени. Главное — кто придет первым к финишу. Этот чертов маньяк может развлекаться со мной всю дорогу, но в конце концов это я должен перерезать ему глотку.
Отомстить за всех жертв, которых он убил в моей реальности. И за тех, которых он успел убить сейчас, здесь. За Катю, само собой. Предотвратить убийство других людей.
Как это ни банально звучит, но я должен остановить его. Даже ценой собственной жизни, если понадобится. Вот только сначала надо узнать, кто он такой. В какой личине прячется этот монстр?
Сегодня никаких выступлений, поэтому я свободен. Ну как, свободен. Работу в ГУВД никто не отменял.
Я закончил сеанс самовнушения, умылся, позавтракал, оделся самым что ни на есть ослепительным образом. Мои одеяния — часть имиджа.
Уже во время моего первого появления я должен привлекать внимание, внушать доверие, притягивать взгляды. Все это достигается за счет одежки. А уже потом оценивают по уму. То есть, по качеству выступления.
Поехал в ГУВД. Тут я уже свой человек. Меня все знают, здороваются и спрашивают, как дела. Некоторые, а таких немало, предпочитают не замечать. Не только, потому что я штатная штафирка, а еще и опасаются того, будто я прочитаю их мысли. Это у любого человека жуткий страх вызывает.
— Нет, мы так и не нашли машину, которая сбила Родинкова, — ответила Наварская, когда я поинтересовался у нее насчет вчерашнего дела. — Перерыли все мастерские и автохозяйства. Думаем, может проверить в автобусных парках. Ничего. Ноль, полный ноль. Как будто машина испарилась.
— Ну, это и неудивительно, — сказал я, припоминая правила розыска машин после смертельного ДТП из двадцать первого века. — Вы не совсем там ищете. Есть такое правило двух поворотов, слыхали? Когда водитель сбивает человека и уезжает с места аварии, то он почти сразу автоматически сворачивает на первом же углу, потом снова поворачивает на следующем перекрестке. Куда-нибудь в укромное место. В парк или во двор. Там он бросает машину и идет домой.
Терехов и Аксаков внимательно слушали меня. Наварская тоже.
— Что же ты сразу не сказал? — спросила она. — Я сейчас же скажу, чтобы изменили направление поиска.
Я махнул рукой.
— Вот еще, делать нечего. Это касается случайных наездов, когда за рулем находился пьяный водитель или лихач. А тут совершенно иная ситуация. Это преднамеренное убийство. Я же еще вчера сказал.
Аксаков возразил:
— В госбезопасности не исключают версию со случайным ДТП. Это действительно мог быть пьяный водитель. Сбил Родинкова и скрылся с места происшествия.
Я покачал головой. Скоро будет заключение эксперта, но там и так все понятно. Какой еще пьяный водитель? Человек за рулем знал, на что шел. Вернее, ехал. Он хотел убить и сделал это.
— Там глухая улочка, плохое покрытие. По такой дороге не гоняют, сломя голову. Там особо не наберешь скорости. И потом, разве вы не видели, тело несчастного Родинкова после удара протащили по земле. То есть, он упал под колеса и его намеренно переехали. Так что повторяю, это было циничное и хладнокровное убийство. А когда вы узнаете, кто его сделал, то вообще потеряете дар речи.
Коллеги переглянулись между собой.
— Ты уже знаешь, кто это сделал? — азартно спросил Терехов. — Ну-ка, скажи! Я хочу знать!
Аксаков промолчал, а Наварская нетерпеливо топнула ножкой.
— Ну пожалуйста, Ян?! Что за кошмарный привычка, заинтриговать и ничего не рассказывать!
Я улыбнулся и покачал головой.
— Ты долго там будешь еще устраивать представление? — раздался голос Белокрыловой из соседнего кабинета. — Поехали скорей, все уже готово, нам надо организовать твой чертов сеанс вызова духов.
Я пожал плечами и Терехов с Наварской состроили разочарованные гримасы. Когда я вошел в кабинет шефини, она спросила:
— У тебя все готово? Давай поедем скорее и решим этот вопрос. Ты не можешь, что ли просто так сказать, кого подозреваешь? Без этих твоих фокусов?
Нет, конечно. Иначе какой я эстрадный артист, если буду делать все без театральных эффектов. Но на самом деле спиритический сеанс мне нужен был вовсе не для этого. Я ведь надеялся выбить у убийцы признание. А без общения с духами этого трудно достичь.
— Один звонок Холодову, и мы готовы, — сказал я. — Должен же я знать, как у него там дела.
Еще вчера я позвонил медиуму и договорился с ним о проведении сеанса. Холодов подтвердил свое желание помочь следствию. Правда, при этом он настаивал, чтобы я тоже принял участие в сеансе. Я сказал, что подумаю, а он вчера заявил, что без моего участия он не будет проводить духовный опыт.
— А, это ты, человек с двумя обличиями, — сказал Холодов, когда я позвонил ему. — Хочешь знать, все ли готово? Да, я могу провести сеанс в любое время, но, как я и сказал, необходимо твое личное участие. А ты почему-то сопротивляешься.
Отлично, просто отлично. Он все-таки клюнул. Честно говоря, мне было все равно на участие. Для меня это не принципиально. Надо было лишь, чтобы он думал, будто это для меня не безразлично.
— Я не собираюсь участвовать в этих твоих интрига и мошенничествах, — сказал я. — Если я приму участие, это будет выглядеть, будто я верю в твои якобы способности разговаривать с духами. А это не так.
Тогда Холодов пошел ва-банк. Чего от него и требовалось получить.
— В таком случае сеанса не будет, — заявил он и бросил трубку.
Я послушал короткие гудки и посмотрел на Белокрылову, в присутствии которой проходил весь разговор.
— Ну, и что это было? — спросила она и разозлилась: — Может, ты объяснишь наконец, что происходит?
Я поднял палец к губам, призывая ее к молчанию и опять набрал Холодова. Медиум сразу взял трубку.
— Твоя взяла, — сказал я. — Готовь сеанс. Я тоже буду участвовать.
— Отлично, — ответил Холодов и опять отсоединился.
Теперь я торжествующе посмотрел на Белокрылову.
— Ну все, поехали в Гатчину, — сказала шефиня.
Спустя час мы вошли в дом Холодова на окраине городка. Дети Родинкова и Мария уже были тут. Также, как и директор завода, непосредственный начальник убитого.
Руководителя звали Кормилов Александр Иванович. Это был представительный дядька, бородатый и с брюшком. Он оглядывал всех колючими маленькими глазками. Завидев нас, он подошел и прошипел:
— Только бесконечное уважение к памяти Сергея заставило прийти меня на этот балаган. Надеюсь, он не продлится слишком долго?
Не успела Белокрылова выполнить и слова, как ему ответил я сам:
— Александр, не бойся, духи ничего не скажут про твое отставание от плана и шашни с секретаршей. Так что можешь ничего
