Газлайтер - Григорий Володин

Есть, правда, один нюанс: Бобик больше не чувствует запахов, а для собак это очень важно. Но здесь выручает психосоматика — я заставляю разум Бобика придумывать соответствующие людям и предметам запахи на основе прожитого опыта. И теперь Бобик думает, что он всё чувствует. Для комфортной жизни в особняке песику больше и не надо. Теперь он может вечность бегать по территории родового гнезда: всё знакомо, всё обнюхано.

— Данила Степанович! Пойдемте ко мне! — радостно восклицает Брехмен, поглаживая по холке своего питомца.

Мы проходим в кабинет юриста в глубине особняка. Там он достает из сейфа контракт с Бирюзовым. На моих глазах он рвет его на две части.

— Никакие деньги не купят дружбу, — заключает юрист и протягивает мне руку. — Надеюсь, что смогу достойно представлять ваши интересы в борьбе за собственность рода Филиновых!

Я с улыбкой отвечаю на рукопожатие. Ну что ж, Владислав Владимирович, скоро доктрина моего рода будет готова. Исполнителя я нашел. Осталось совсем немного.

Глава 8

Староста

— Деда, а ты чего такой встревоженный? — юная сударыня обращается к зашедшему на веранду Фирсову Ефрему. Девушка в легинсах и топе делает растяжку на коврике для йоги.

При взгляде на внучку складки на лбу Устранителя разглаживаются. Он усаживается в свое любимое кресло-качалку и пытается любоваться цветущей сиренью за оградой. Но чувство прекрасного отказывается нисходить к хладнокровному убийце в отставке. Суетливые мысли не отступают.

— Да так. Набор в этом году очень интересный, — по привычке Фирсов достает из кармана сигарету, но тут же, опомнившись, убирает обратно. При внучке грех курить.

— Ты про абитуриентов из высших дворян? — девушка садится на коврик, сложив ноги крест-накрест, и с любопытством смотрит на главу рода.

— Про них самых, — вздыхает в своё время лучший телепат-ликвидатор. — Ко мне в Устранители подалась Смородина.

— Ого, неужели ей позволили учиться в Академии? — округляет глаза внучка.

— Значит, позволили, раз поступила, — Фирсов откидывает голову на спинку стула и вздыхает. — Да бог со Смородиной. Филиновы возродились.

— Филиновы⁈, — девушка впечатляется. — Они живы⁈ Я до сих пор помню, как мы на уроке истории затирали их имена в учебниках.

— Было дело, — кивает Фирсов. — Когда-то на Филиновых опирался престол, но это было очень давно. Отрицание заслуг рода обижало их потомков. В гражданскую они стали главными бунтовщиками, потому что ощущали себя сильнее всех. Очень возможно, так и обстояли дела, но стоило им заглянуть глубоко в Астрал, как потеряли всё.

— Вот оно как, — роняет девушка, задумавшись над услышанным. — Поэтому ты не позволяешь мне долго находиться в Астрале?

— Мала еще гулять по Астралу, — фыркает великий убийца.

— Деда, мне вообще-то двадцать! — протестует девушка.

— Вот я и говорю, что мала, — подытоживает Фирсов.

— Ну ладно, а какой новый Филинов? — девушка возвращается к прежней теме.

— Борзый сильно, — скрипит зубами Фирсов. — Весь в старика Михаила. Наша разведка докладывала, что у него недавно произошла резня со Стяжковыми, но Охранка быстро вмешалась и сделала графу нагоняй. И всё бы ничего, только теперь его отпрыск трясется перед Филиновым, как осиновый лист.

— Ого, — восклицает внучка. — А ведь Стяжковы сильные телепаты. У них даже есть Грандмастер.

— Грандмастер, который пропал, — кивает Фирсов. — Раньше балагур Аарон часто появлялся в свете, а теперь почти неделю не высовывается.

Сначала внучка в непонимании смотрит на Фирсова, а потом разражается звонким смехом.

— Думаешь, это малыш Филинов смог его одолеть? — хватается она за голый живот. — Ой, деда, скажешь тоже!

Но Фирсов не разделяет ее веселое настроение.

— Ладно, иди уже куда-нибудь, я хочу покурить, — ворчит Устранитель, и девушка, скатав в трубу коврик для йоги, покидает веранду.

Фирсов же наконец достает желанную сигарету и, щелкнув зажигалкой, закуривает. Мысли снова возвращаются к Филиновым, а также… к внучке. О том, какую плату он заплатил за ее спасение от проклятия, но это в прошлом, пока что в прошлом. Ей уже двадцать, а она так до сих пор не освоила Провидческий Дар рода Фирсовых. Притом как телепат внучка очень даже хороша, но главная сторона родового Дара ей не открылась. И Фирсов догадывался в чем дело: внучка унаследовала Дар не матери, а отца — Тихомира Филинова, одного из сынков последнего главы рода Михаила.

Фирсов задумчиво выдыхает кольца дыма.

До сих пор было опасно официально признавать, что внучка — внебрачная дочь Филиновых. Но раз объявился еще один представитель этого рода, то, значит, опала в прошлом. А следовательно, у внучки может появиться наставник… Но это только в том случае, если сорванец Данила сам уже освоил Рой. Что не исключено с учетом исчезновения Грандмастера.

Новые кольца дыма уносятся в небо, а Фирсов задумчиво чешет подбородок. Всё же удачно Данила выбрал специальность Устранителя. Появилась возможность приглядеться к нему, а также проверить на Рой.

* * *

— Вовремя пришел, Данила, — кивает Владислав Владимирович, встретивший меня на крыльце резиденции Охранки. Случайно так получилось, что Красный Влад только что вышел из своей черной «Чайки», да вот и наткнулся на меня, тоже поднимающегося по ступеням.

— Ваше Высочество, по-другому и быть не могло, — с улыбкой кланяюсь. Вслед за мной еще ниже опускает спину Иосиф Брехмен.

— Тогда пойдемте вместе, — улыбается царский брат, и мы с моим юристом поднимаемся с ним до самого конференц-зала.

Внутри собрались дворяне из высших кланов, нынче владеющие крупными активами Филиновых. Всего человек пятнадцать, не меньше. Стоит нам с Владиславом войти в зал, как дворяне оборачиваются и делают изумленные лица. Кто-то тревожно заерзал на сидениях. Не ожидал, что я зайду вместе с начальником Охранки.

Боярин Федот Бирюзов кривится, когда замечает Брехмена, своего бывшего партнера. Выкуси, боярин. Лучший частный юрист Царства подписал контракт с родом Вещих-Филинов. А значит, моя доктрина тебя еще как удивит, хе.

— Данила, давай быстрее разберемся с этим делом, — просит Владислав Львов, усаживаясь во главе стола.

— Конечно, Владислав Владимирович, — отвечаю.

Я же прохожу дальше и останавливаюсь за трибуной. Брехмен достает из портфеля доктрину о политике моего рода в области обороны. Я принимаю несколько листов бумаги и кладу их на